Шрифт:
– А и сочиним! Квезалкойотль! Согласны?
– А жалко их, право же, очень жалко!
* * *
Колония, хоть и не купалась в роскоши (по меркам наиболее развитых планет), но все же процветала, поэтому выискать средства для разработки и распространения новой религии оказалось несложно: колонисты были щедрые и альтруистичные люди, а придумывать бога - задача и вправду весьма забавная.
Квезалкойотль оказался довольно занятным богом: он имел полную приключений, весьма поучительную и не лишенную уютного налета таинственности биографию, обладал множеством сугубо божественных атрибутов, разработал этику (пусть и не слишком оригинальную) и был крайне терпим к несовершенству верующих. Короче, Квезалкойотль оказался цивилизованным и гуманным богом; согласно одному из апокрифов, в своей альтруистической щедрости он согласился даже выучить то безобразие, которое аборигены, если бы у них существовала лингвистика, назвали бы местным диалектом.
Возможно, были допущены ошибки в демографическом планировании или в обработке сознания все более многочисленной молодежи, - так или иначе, в колонии оказалось более чем достаточно людей, которым спокойный, начисто лишенный романтики быт представлялся настолько пресным, что и они с охотой выучили местные диалекты.
* * *
Никто не знал, откуда они пришли, и скоро было забыто, когда появились они в этом мире, а сами они на расспросы отвечали загадочным молчанием или загадочными словами, в которых, несомненно, был сокрыт глубокий смысл. Они говорили странные слова и делали странные вещи, превосходящие не человеческие возможности даже, но человеческое разумение. Рассказывали, что впервые их увидели в портовых городах и что поэтому далеко за морем, где лежат плодородные счастливые земли, надо искать корни новой веры. Но были ведь и другие, появившиеся на бескрайних равнинах, за много дней пути до ближайшего порта, словно бы они спустились с небес или просто возникли из ничего.
А еще утверждали, что они, мудрые учителя и чудотворцы, пришли с неба. Но не с луны, слишком небольшой и мрачной, не с солнца, не с вечных неподвижных звезд, что были привычно равнодушны к людским страданиям, нет, с той, недавно появившейся стремительной и грозной звезды, прозванной Мраморною, как они говорили, не за странный цвет, а потому, что была она творением рук человеческих.
* * *
– Ну что же, коллеги, пользуясь счастливо предоставившейся мне возможностью еще до окончания контрольного срока представить отчет о проделанной работе столь компетентному, представительному и, не побоюсь этого слова, блестящему собранию, я считаю своим приятным долгом, более того, своей святой обязанностью сообщить вам, что, невзирая на отдельные нетипичные отклонения, программа выполняется по всем пунктам с существенным опережением.
Что поделать, Главный Социолог успешно сотрудничал с Главным Этнологом, и результат оказался если не приятен, то по меньшей мере впечатляющ.
– Должен заметить, что нынешний, а тем более планируемый размах миссионерской деятельности настоятельно требует дальнейшего совершенствования системы спутниковой связи.
Главному Связисту, конечно же, нет дела до Квезалкойотля, его миссионеров и даже, если откровенно, до всего этого проекта, но он знает: если не удастся добиться ассигнований сегодня, завтра может быть уже поздно.
– Если только аборигены не смогут их обнаружить.
Главный Координатор, как обычно, осторожен и предусмотрителен.
– Ну, аборигены, по-моему, способны обнаружить спутник, только если он свалится им на голову... или на молитвенный дом.
Главный Инженер никогда не испытывал симпатии к аборигенам, а миссионеры ему, по совести сказать, просто противны, хотя и не стоило бы ему этого показывать, ох не стоило!
– Между прочим, если аборигены будут по-прежнему пребывать в столь ничтожном состоянии, не вижу, какой нам прок от этой программы: мы даже не можем с ними торговать.
Главный Экономист до сих пор не может понять, зачем процветающей, как обычно, однако до сих пор отнюдь не купающейся в роскоши колонии тратить средства еще и на миссионерскую деятельность.
– Но ведь наша задача не в том, чтобы с ними торговать. Задача состоит в том, чтобы сделать их счастливыми!
* * *
– А ведь хреново они там живут...
– Страдают, ибо положено.
– Прежние им условия создали, вот и страдают.
– Не ибо положено, а сдуру.
– Правильно, ....! По ничтожной смертной сущности своей страдают.
– Ох, и влипли же мы, ребята!
– Нет, как хотите, что-то тут не тое: и с Квезалкойотлем они страдают, и без него страдали.
– Ты что же, хочешь сказать, что лучшие из наших людей погибли напрасно?
– Ну уж это дудки! И вообще, не было, наверно, этих ихних Прежних.
– Нет, не тщетны, не напрасны были понесенные нами жертвы! Нет, не зря мы терпели лишения, стремясь к великой цели, не зря...
– Страдали?
– Да! Страдали и стенали! Воистину не зря! Влипли же мы, братцы!
– Великий Квезалкойотль не допустит...
– Квезалкойотль вкушал пейотль!
– Ересь, ребята! Нет, правда же, ересь, а?
– А ты чего хотел? Ересь, конечно. И презабавная.
– А жалко их, право же, жалко...
* * *
Культ Квезалкойотля распространился почти по всем обитаемым регионам планеты; почти - ибо сама колония по-прежнему считалась зоной свободомыслия, атеизма и едва ли не вольнодумства.
Квезалкойотль, хоть и был изначально цивилизованным и гуманным богом, тем не менее, как оказалось, далеко не всегда знал, как следует поступать в той или иной конкретной ситуации: новообращенные отнюдь не были, с его точки зрения, ни гуманны, ни даже цивилизованны. Вот почему дни и ночи напролет спорили до хрипоты сотрудники в прокуренных кабинетах Департамента, создавая все новые модели человеческого счастья, вот почему умные машины изнемогали, перерабатывая неимоверное количество информации, вот зачем то и дело улетали из колонии на континент мощные стремительные лайнеры, унося вперед, в неизвестность, к подвигам и свершениям лучших из лучших, избранных из избранных.