— Меня больше тревожит, как это скажется на вашей судьбе, сенатор, — вновь вступил Панака. — Сепаратисты не боятся запачкать руки кровью. В Галактике настоящая эпидемия заказных убийств.

— А разве Граф Дуку и сепаратисты не считают сенатора чуть ли не основным союзником? — удивился его племянник.

Обычно капитан Тайфо предпочитал молчать. Но сейчас был просто неестественно оживлен и мгновенно привлек к себе внимание. Тайфо смутился, отчего его темное, как и у дяди, лицо стало почти черным. Но, как оказалось, сегодня не только он решил изменить традициям. Выдержка изменила и бывшей королеве.

— Я не могу считать себя другом тому, кто раскалывает Республику! — вспылила Амидала.

Эмоциональная вспышка повисла в воздухе.

За несколько лет на сенаторском посту Амидала продемонстрировала такое служебное рвение и фанатическую приверженность Республики, что удивила многих. Особенно тех, кто помнил ее первую речь в Сенате. Некоторые полагали, что сенатор от Набу в силу своих юношеских убеждений действительно верит, будто красота правительственной системы проявляется во внутреннем стремлении к улучшению.

Тайфо склонился в почтительном поклоне. Он был немного ниже дяди, но скроен так же. Временами казалось, будто могучие мышцы вот-вот разорвут униформу по швам. Черная повязка, закрывающая левый глаз, который капитан потерял десять лет назад во время сражения с дроидами Торговой Федерации, по мнению многих дам, придавала Тайфо загадочный и дикий вид. Панака гордился племянником.

— Никто не хотел оскорблять вас, сенатор. Но вы твердо декларируете, что переговоры действеннее силы. Разве сепаратисты с вами не согласны?

Амидала уже держала себя в руках. Обошлось без жертв.

— Судя по докладам, Граф Дуку связался с Нуте Ганроем, — напомнил Панака, вклиниваясь между спорщиками. — А это значит, что нам следует усилить меры безопасности. Жизнь сенатора под угрозой…

— Прекратите говорить так, будто меня здесь нет! — вновь взорвалась бывшая королева.

Начальник дворцовой стражи даже не моргнул.

— Когда речь идет о безопасности, сенатор, вас здесь нет, — беспристрастно отрезал он. — По крайней мере, вашего голоса слышно быть не должно. Мой племянник отвечает передо мной, не надо ему мешать. Примите к сведению и выполняйте его требования.

Панака церемонно поклонился и ушел, лишив Амидалу возможности немедленно сделать ему выговор. Тем более что Панака был прав. Бывшая королева повернулась к Тайфо.

— Мы будем бдительны, сенатор, — заверил ее молодой капитан.

Амидала покусала губу.

— У меня есть обязанности, — объявила она, — и они требуют, чтобы я вернулась на Корускант.

Все-таки один плюс в отречении (вернее, в официальной отставке) от престола был. Не требовалось постоянно следить за своим настроением и выражением лица.

— У меня тоже есть обязанности, — откликнулся капитан.

Как и дядя, он поклонился и вышел.

К своему собственному удивлению, Падме Амидала Наберрие не стала кидать ему вслед каменное пресс-папье. Она просто вздохнула. Вот и еще один плюс, сказала она себе. У сенатора меньше ограничений. И все-таки интересно, прислушается ли она когда-нибудь к словам старшей сестры? И почему ей так хочется, чтобы Сола оказалась права? Невероятно, она уже целых две недели не видела ни родителей, ни сестры, ни ее девочек…

Время неотвратимо текло мимо нее.

— На этом драндулете я никогда не догоню тускенов! — протестующее взревел Клигг Ларс во всю силу своих легких, пока сын и будущая невестка помогали ему пристроить обрубок ноги и самому поудобнее усесться в репульсационном кресле, которое Оуэн сконструировал специально для отца.

Трудно было сказать, что больше злило Ларса.

— Папа, тускены давно ушли, — негромко сказал отцу Оуэн, поглаживая его по широкому плечу. — Не хочешь пользоваться протезом, будешь ездить в кресле.

— Делаешь из меня какого-то полудроида, — буркнул в ответ Клигг. — По мне, и так сойдет. Надо собрать еще людей, — голос Клигга зазвенел от боли и ярости. — Ты отправишься в Мос Айсли за подмогой. А Беру пусть идет по фермам…

— Из Мос Айсли никого не пришлют, — честно сказал Оуэн, нагибаясь, чтобы заглянуть отцу в лицо. — А фермам понадобится не один год, чтобы оправиться после сражения. Слишком многих мы потеряли…

— Как ты можешь так говорить, когда твоя мать в плену? — вновь взревел Клигг, отталкивая сына, словно тот был предателем.