– Угу… А от нас-то что надо? – Ванда прочла свою часть отчета и тоже уставилась на трех мужчин, сидящих у нас в гостиной. – Мертвых воскрешать я не умею…

– Нет-нет-нет! – Замахал руками один из сидящих. – Мертвых – не надо! Даже куда девались депутаты Мискальцев, Акеридзе, Куллдабаев, генерал Пархальян и полковник Стивцев – знать не хочу, но… Не могли бы вы немного с экологией помочь, на местах падений техники, да саму технику оттранспортировать поближе к…

– Это – запросто! – Ванда улыбнулась. – Это мы с любовью, старанием и прилежанием… Мы ведь с супругом за здоровый образ жизни и сохранение природы для потомков!

«Ага, за здоровый образ жизни… А кто чебуреков, наверное с два десятка слопал?!»

Ванда, видимо прочтя в моих глазах вертящийся вопрос, лишь пальцем мне погрозила.

– И что? – Я подозрительно уставился на особистов. – И это все? Не иска от Фьюри, ни воплей от экс-юсовии, ни санкций, ни последствий?

– Побойтесь бога, Дэн… - Молчавший до этого особист невесело хмыкнул. – Какие могут быть претензии к женщине, пинком отправившей многотонный летающий авианосец на семикилометровую высоту и сумевший остановится только над Польшей?!

– К тому же, господин Фьюри не оформлял заявку на пролет своего транспортного судна над территорией бывшей СССР, а организация «ЩИТ» является «надгосударственной» исключительно на территории экс-американских штатов… - Самый говорливый из особистов развел руками. – А это – нарушение законов и принципов демократического объединения независимых государств!

– И поэтому вы отработали по «Кэрриеру» ракетами? – Понятливо выдохнул я.

– Ну-у-у-у, провели натурные испытания… - Молчун улыбнулся. – Надо же знать, к чему, в конце концов, готовится.

– Заодно и образцами техники разжились… - Ванда хмыкнула. – Три-в-одном, так сказать. Меня показали, вооружение отстреляли, трофеи собрали…

– Работа такая… - Молчун скупо улыбнулся и встал со своего места. – Дэн, Ванда, благодарю Вас за сотрудничество и от лица правительства обещаю полное содействие. Только, в следующий раз, если он, не дай боком все-таки будет, не могли бы вы пинать чуть слабее, а то далековато в этот раз «мошка» улетела…

– В следующий раз… - Ванда подумала. – Я эту «мошку» прихлопну и можете ковыряться в ней сколько угодно!

– Это будет просто великолепно!

Особисты уехали, а мы…

– Я доберусь до Фьюри и только попробуй меня остановить! – Ванда выдохнула. – Урод…

– Ну, спасибо… - Я аж опешил. – А меня за что?!

– Да не ты урод – Фьюри! – Жена сжала кулаки и отпустила уже порядком помятый самовар. – Догадался же скотина, на меня через тебя выйти!

– Ванда… - Я подошел и обнял супругу, не давая ей завестись еще больше. – Мы же знали это. Мы это обговаривали. Мы это решили…

– Да… Тебе легко говорить! – Женщина в моих объятьях выдохнула и расслабилась. – Но я все равно против!

– Ванда… - Я поцеловал жену в висок. – Помни! Никаких переговоров. Никаких «маленьких услуг». Если они меня сцапают – в живых все равно не оставят, сколько бы ты не делала для них «одолжений». Если я в заложниках – это не повод сдаваться. Это повод, наконец-то выпустить себя на волю и…

– Поняла я, поняла… - Взмахом руки Ванда отремонтировала самовар и, привстав на цыпочки, поцеловала в губы. – Страшный ты человек, муж мой… Тебе что, совсем их не жалко?

– Нет…

Пообнимавшись еще пару минут, каждый из нас побежал дальше по своим делам, Ванде, вон, еще учиться и учиться, а мне…

После того, как Ванда «прорвалась» на верхнюю ступеньку, ее тело стало генерировать ту самую «бахионь» - божественную ману, мощность которой просто зашкаливает.

Частично, мы научились «консервировать» бахионь в домовом кристалле и кристаллах-накопителях, но, одно маленькое «но», как ни крути, никуда не девалось.

Влияние бахионь на меня, лично.

Я тоже получаю крохи этой силы и для меня она – смертельна.

Может быть, со временем, мой организм перестроится и бахионь станет «просто энергией», но пока мне приходится ее старательно, раз в три-четыре дня, «скидывать» - раздавать окружающей среде.

Думаю, уже этой весной ботаников нашего заповедника будет ждать не малый шок – вкладываемая в природу бахионь может творить чудеса.

Точнее – она их и творит.

Вон, разбуженный Мишаня, доказавший Капитану Америка, что «русский медведь ленив, неуклюж и вечно пьян» - исключительно во влажных фантазиях тех, кто с медведем накоротке не встречался; нажравшись лосятины, завалился обратно спать в берлогу, а лютые холода, хоть и пронеслись над нашими отрогами тайги, но бед принесли на удивление мало.