Равнодушно беру телефон, вбиваю адрес и рассматриваю карту. Да, это занимает какое-то время.

— Лиан, ну правда, давай уже поедем, я тебе буду подсказывать.

— Я не понимаю, у нас что, кто-то в машине умирает? Вадим, ты же нормально себя чувствуешь? Если что, могу дать обезболивающее.

— Да, вполне. Не надо.

— Ну вот. Что вы такие нервные? Не отвлекайте, и всё решим. Или, может, кто-то из вас хочет за руль?

Я ещё минуты три рассматриваю, куда ехать, а всем остальным включаю зажигательную песенку по радио.

Едем в полной тишине. При этом я чувствую две волны негатива от близких мне людей. И это меня бесит больше всего.

Приехав в травмпункт, высаживаю сладкую парочку, собираюсь ехать домой. Матвей меня останавливает:

— Лиан, ты что! Давай подождём и отвезём их до дома. Как они доберутся?

«На такси!» — кричу про себя, но на деле мило улыбаюсь и соглашаюсь. Просто принимаю, что ужас продолжается, и смиряюсь.

— Ладно, я пока поищу парковку.

Быстро нахожу место, но идти в компанию страдальцев мне не хочется. Гуляю по территории, пью кофе и наслаждаюсь осенним солнечным деньком. Ну вот так, очень даже неплохо. Раздаётся звонок.

— Лиана, ну где ты? Почему так долго? Уже всё сделали, нужно отвезти ребят домой.

— Да, сейчас, — как ни в чём не бывало говорю я. И подъезжаю к входу. Психу перебинтовали руку, но, кажется, он не сильно переживает. И моё параноидальное сознание начинает фантазировать на тему того, что, может, он специально сбил несчастного пацана, чтобы вот это всё устроить. Лена сообщает с радостью:

— Ну слава богу, ничего страшного, сильный ушиб и небольшая трещина.

— Ох, и напугал же ты нас, Вадим! Я-то думала, руку ампутировать придётся.

Он единственный оценивает мою шутку и улыбается в зеркало, все остальные хотят заткнуть мне рот, чтобы я их не позорила перед пострадавшим.

— Да, обошлось. И хорошо, что могу работать. Не хотелось бы брать внеплановый отпуск, — абсолютно как нормальный человек говорит Псих, оттеняя мою неоправданную истеричность. Считаю минуты до того момента, как отвезу их и мы, наконец-то, расстанемся. Но, видимо, сегодня не мой день.

— Ребят, я испекла торт. Давайте к нам на чай зайдём. Пиццу закажем и пообедаем, мы все жутко перенервничали. Ты же не против, Вадим?

Вадим, как болванчик, мотает головой.

— О, классная идея. Какой торт? — поддерживает Матвей, и я понимаю, что не имею никакого морального права обидеть «пострадавшего» и свою подругу и не почтить визитом их «семейное» гнездо. Зависаю на секунду, представляя, что будет, если я всё же окажу сопротивление, и понимаю, что после парочки осуждающих фраз Матвея и Лены всё равно сдамся. Поэтому просто молчу и, краем глаза зацепив выражение лица Вадима, бешусь внутри ещё больше. Он такой довольный, ну и, как всегда, стебётся надо мной по-тихому. Делаю глубокий вдох и считаю до десяти.

Матвей и Лена, как наседки, помогают выйти моему «спасителю», я же громко хлопаю дверью, пытаясь хоть немного скинуть свой негатив. Идём к Вадиму.

— Разве не в этом доме была твоя квартира? — спрашивает Матвей.

— Да. И на том же этаже. Представляешь, какое совпадение? — загадочно говорю я. Вадим никак не прокомментирует мою фразу. Конечно, что же он может сказать в своё оправдание?

Вадим

Жутко болела голова, ещё больше раздражали Лена и Матвей своей гиперопекой, и только Лиана была идеальна во всём. Даже в своей неповторимой реакции на происходящее. Только ради неё я согласился на весь этот балаган у себя дома. Ведь за это ей придётся платить… Но она не нервничала: смирилась, не приняла всерьёз предостережение или сама хочет продолжения. Какой вариант ни возьми, возбуждает до одурения.

На моей кухне суета, от которой мельтешит в глазах, в какой-то момент меня вырубает, видимо, головой я ударился не хило.

Просыпаюсь, когда на улице уже сумерки, в квартире тихо, и поначалу кажется, никого нет. Но немного придя в себя, вижу: на краю дивана сидит Лиана, её рыжие волосы распущены, «папиной» рубашки уже на ней нет, вместо неё, достаточно обтягивающая формы футболка. Рыжая сидит и читает книгу по психологии, найденную у меня. Я позволяю себе рассматривать её некоторое время, и иногда мне кажется, что это всего лишь сон. Но рука неприятно ноет вполне наяву.

— Где все?

Она поворачивается ко мне: на щеках лёгкий румянец и загадочный, немного встревоженный, пока мне непонятный взгляд. Она намеренно медленно и многозначительно говорит: