Хотя так и подмывало сказать, что это меня с «работы» привезли, и как только подлечат, вернут трудяжку в строй.

Стасе подавай на девичник не просто подружек, а подружек-шлюшек.

Ну и наряд должен быть соответствующий.

У меня за сутки до мероприятия голова пухла от поваливших как снег заказов и совершенно не хотела думать о девичнике.

Воспаленный дедлайнами мозг с трудом выдал хиленький ассоциативный ряд к жрицам любви — «Интердевочка» и «Красотка».

Безоговорочную победу одержал Голливуд, и вот теперь я выгляжу, как проститутка Вивьен с Аллеи Славы…

Кроп-топ, юбка, едва прикрывающая звезду, чулки и шикарные замшевые ботфорты, которые я урвала по конской скидке в любимом бутике.

Правда с париком вышла загвоздка.

Блонда не было, поэтому «шлюханствую» я в парике веселенького малинового цвета.

Ну а новоиспеченный финансовый магнат Эдвард Льюис прямо сейчас прожигает взглядом мои ноги в разодранных чулках.

Мда, последние жаль…

Отмечали с девочками в самом модном стриптиз клубе города. Алкоголь лился рекой. И в какой-то момент я поверила в себя… и превратилась в звезду танцпола.

Правда, звезда быстро потеряла равновесие и сверзилась с подиума.

Как итог, предновогоднюю ночь я провожу не за столиком среди подруг, а на жесткой лавке приемного покоя.

В компании одного чудика.

Кошусь на соседа, тот постоянно трогает затылок.

С неясной тревогой замечаю, что у него кровь на руке, но вроде падать замертво этот здоровяк не собирается.

Вон, скалится во все тридцать два.

Закатив глаза, снова отворачиваюсь от него к приоткрытой двери в смотровую.

Оттуда как раз выходит недовольная медсестра. Слышу, как рядом заерзал сосед.

Наверняка строит из себя страдальца.

«Ну своей царапкой ты точно местных эскулапов не разжалобишь, любезный Эдвард. А вот если бы у тебя голову оторвало…» — злобненько размышляю, когда взгляд медсестры останавливается на мне.

— Женщина, что у вас? — устало отзывается та.

На слове «женщина» морщусь, но послушно показываю свою отбитую лапку.

А потом так же послушно встаю и вышагиваю за медсестрой на рентген. В тишине приемного покоя шпильки стучат убойно громко.

Отпускают меня довольно быстро, стою здесь же, у кабинета, ожидая снимка своей многострадальной конечности.

Мимо проходят врач и тот самый пижон. Наверняка в смотровую шиться.

С содроганием вспоминаю, как мне сто лет назад в такой же больничке зашивали голову после катаний на качелях.

Мне было-то всего три года, а я до сих пор помню тот день, будто он случился вчера. Кровищи море было. Качели навсегда табу.

Мои размышления прерывает появление врача с моим снимком.

— Кости целы, смещения нет. Но не исключаю травму боковой связки. Давайте, чтобы не думалось, сделаем томографию? Поздновато вы, сегодня МРТ у нас уже не работает. Вам выписать направление?

— Нет, я завтра же доеду до клиники и сделаю. Благодарю вас, — сердечно отвечаю, потому что отсутствие перелома, чем не повод для радости.

Разжившись спичками, жду такси, прикуривая последнюю — и куда вся пачка растаскалась? — сигарету.

В приложении таймер уныло отсчитывает три минуты.

Кутаюсь в короткую шубку и мечтаю уже оказаться дома, закинуться обезболом и упасть в кровать, чтобы спать-спать-спать до обеда.

Протяжно хлопает дверь, мой знакомый незнакомец выходит на крыльцо и тут же идет ко мне. С белой повязкой на голове он похож на шизика или ниндзя.

Обаятельного всё же.

***

— Угостишь сигареткой?

Странно, что я до сих пор не осадила попрошайку за панибратское «ты». Молча показываю свою сигарету. И все равно зачем-то поясняю:

— Последняя.

— Вопрос жизни и смерти. — И пижон вместо того, чтобы убраться восвояси, берет мою ладонь и подносит к своему лицу.

Обалдело смотрю на него, пока тот курит, превратив мою кисть в импровизированный мундштук.

Его губы несколько раз задевают пальцы, и это вызывает мурашки по всему телу. Я нахожу в этом простом действии что-то интимное.

Во взгляде напротив замечаю искры интереса.

Сглотнув, как завороженная слежу за движениями мужчины.

Вкрадчивые, осторожные и вместе с тем уверенные.