— Нет смысла озвучивать те вопросы, которые задавал «Машинист», — опередила мои мысли Айви. — Каждый получит тот вопрос, который относится лично к нему.

Ясно.

— Скажу так, — задержался я, чтобы ответить печаткам. — Учите матчасть. Термех там, сопромат. Всё, что поможет сдать экзамен.

— Чего-о? — протянул один из кузнецов.

— Загадки там будут, — честно ответил я. Скрывать этого не было смысла. Ведь всё равно рано или поздно эта информация станет достоянием общественности. — Придётся отвечать на вопросы. За неправильный ответ надо будет сражаться с монстром первой категории.

— Ну зашибись, — проворчал боец из «Феникса». — Я не пойду.

— А ты сам на все ответил? — поинтересовался громовец.

— Нет, — покачал я головой.

— Значит, ты убил монстра? — округлил глаза кузнец.

— Нет, — усмехнулся я, после чего сел на водительское место. — Удачи вам.

А затем, оставив печаток в замешательстве, направился по проложенному маршрут в лагерь «СОЮЗа.» Пришло время вернуть к жизни «Капитана».

Лагерь клана «Ледяная кузня».

Алина находилась одна в небольшой камере с каменными стенами. Освещения здесь не было, а единственный тусклый источник света проникал через крохотное окошко, расположенное под самым потолком.

Впрочем, отсутствие хорошего освещения — это меньшее, что беспокоило Алину. К тому же её глаза уже успели привыкнуть к полумраку. С некоторыми ограничениями, но всё же она уже научилась свободно ориентироваться в своей одиночной камере.

С другой стороны, а на что тут смотреть? На голые стены с частыми пятнами въевшейся в камень краски? Хотя нет, всё же это была кровь. На стальную дверь, исцарапанную ногтями прежнего пленника? На дырку в дальнем углу и торчащий чуть выше неё шланг, из которого вода лилась строго по расписанию? Последние, кстати, являлись удобствами данных «апартаментов».

— За что? — постоянно спрашивала Алина сама себя, сидя на деревянной откидной койке. Разумеется, ни подушки, ни одеяла девушке не выдали.

Она уже не плакала. Слёзы закончились вчера. Эмоциональная боль, вызванная незавидной участью, тоже сошла на нет. Осталась лишь апатия.

— Здесь ты проведёшь всю свою жизнь, чёртова харизматичка, — два дня назад объявил Алине тот, кто бросил её в эту темницу.

Благодаря интерфейсу мозгового моста, Алина знала, что с момента аварии прошло двое полных суток. После того как грузовик перевернулся, ей на голову надели мешок, из-за которого она не смогла увидеть, куда и на чём её повезли дальше. И само собой ей никто ничего не объяснил. С ней вообще никто не разговаривал с того самого момента, когда узнали про её дар.

— За что? — вторила девушка, понимая, что осталась одна. Одна навсегда.

Алина слышала, как трёх парней, которые сопровождали её группу, расстреляли сразу после аварии. Вернее даже видела. Как выяснилось, дар «харизма» позволял девушке видеть живых существ с закрытыми глазам. Вернее их мозг и разветвлённую нервную систему, в которую, при желании она могла вносить правки.

Таким образом, Алина смогла наблюдать, как оранжевые силуэты бойцов гасли после каждого выстрела. Она даже запомнила их имена и позывные — Андрей, «Кемп», «Танк». А четвёртого, которого называли «Капитаном», после непродолжительных пыток полуживого сбросили с дороги в обрыв.

Кроме них умерло ещё несколько людей, включая Костю. Последний был единственным человеком, которого она знала. Последним, кто мог как-то помочь Алине. Но он погиб, когда грузовик перевернулся.

— Кости больше нет, — уверилась в этом Алина.

Всего несколько дней назад девушка была счастлива от осознания, что в её жизни появился молодой человек. Сильный, уверенный, целеустремлённый. А ещё немногословный, но оттого не менее харизматичный. Настоящий человек дела.

Алина была готова отдаться отношениям с Константином полностью. Она не могла объяснить почему, но в этом человеке она видела того самого мужчину.

Но его больше нет. Как и не осталось надежды.

Внезапно тишину нарушил запрещавший запорный механизм в двери. А после она с протяжным скрипом раскрылась, впуская в камеру слепящую волну искусственного света.

Алина зажмурилась. За эти два дня она успела отвыкнуть от яркого света. И потому без боли смотреть на него теперь не могла.

— Надевай, — грозно проговорил охранник, швырнув в камеру мешок.

Алина медленно сползла с койки, подняла с пола неприятную на ощупь тряпицу.