— Таблички в сушку. С утра нанесём руны и решим, что делать с ними дальше.

И всё.

Мастер поднялся в свою комнату. Я, по воспоминаниям, закрыл дверь на два небольших засова и потушил масляную лампу. Светильник на потолке должен был гореть всю ночь, такой приказ мастера, трогать его нельзя.

Таблички аккуратно переместились в сушилку, и я записал время в небольшом блокноте, сверяясь с часами на стене. Сушка на десять часов.

Теперь можно отдыхать. Моя комната находилась на чердаке, небольшом, где даже стоять было невозможно, но, поднявшись наверх и плюхнувшись на тюфяк у большой тёплой печной трубы я ощутил себя по-настоящему дома.

Снова вызвал интерфейс, убеждаясь, что это не сон, прочитал всю доступную мне информацию на несколько раз и убрал с глаз долой.

— Нужно быть осторожным. А как им тут быть, если я совершенно не понимаю, что порой делаю? — возник в голове закономерный вопрос.

Как слон в посудной лавке, я попался везде где только можно, особенно если у мастера есть знания о таких, как я. Камень ещё этот. Мирра. Они связаны, это очевидно, но как это повлияет на меня? Столько вопросов.

Всего один день в новом мире, а проблем уже по горло.

Я закрыл глаза, приказывая себе отдохнуть. Завтра будет новый день, а значит, и реагировать на проблемы будем по мере их поступления. Мастер же собирался со мной поговорить, значит если не сегодня, то всё выяснится завтра.

Проснулся я от холода. Чердак выстыл за ночь, несмотря на теплую печную трубу, проходящую через стену. Серый рассветный свет пробивался сквозь единственное слуховое окошко, освещая тесное пространство под покатой крышей. Я потянулся, чувствуя, как затекшие мышцы неохотно возвращаются к жизни, и сел на тюфяке.

Взгляд упал на рубаху, скомканную у изголовья, вчера, когда работал и раздевался, не обращал на нее внимания, а зря, она вся была залита моей кровью.

— Вот черт! — выругался я, поднимая и рассматривая ткань. Потрогал опухший лоб — ссадина немного побаливала, но вроде подживала. Тело молодое, такие раны должны быстро заживать.

Проверил интерфейс. Работает. Значит, не приснилось. Как и всё остальное. Но в отличие от вчерашнего, имелось небольшое различие.

[Процесс адаптации: 27%]

Процент адаптации увеличился. Хорошо это или плохо, узнать я не мог, но раз это адаптация, то буду оптимистом, пока оно меня не убьет, всё равно этого не изменить.

Я отложил окровавленную рубаху в сторону и дотянулся до небольшого прямоугольного сундука у изголовья. Внутри лежали две чистые рубахи, одни штаны, отрез ткани от матери и маленькая собачка, вырезанная из белого дерева — моя любимая игрушка, которую я забрал с собой.

Моя любимая игрушка? Воспоминания, связанные с ней и как я в действе играл и радовался подарку лились рекой, и мне даже стало грустно, что я не могу поиграть сейчас. Кто-то мешает…

Черт! Брысь! Усилием воли я убрал эмоции и память Лео в сторону и вернулся сам, переводя, испуганно, дух. Своей игрушкой пацан чуть меня не убил!

Я взрослый мужчина, попавший в тело парня! Причем не маленького уже, подростка, работающего на дядю. И эта неожиданная нежность к далеким воспоминаниям… Не только Я, но и Лео мог избавиться от меня в любой момент. И сейчас ненароком это показал.

Меня пробило холодным потом. И теперь уже Лео меня успокаивал, перепуганный тем, что мог убить человека, просто желанием вернуться в детство. Раз и меня нет, даже не по щелчку пальцев, а по желанию. Приятно, когда так можешь ты, хоть это эгоистично, неприятно, когда так могут тебя.

Остается признать, что попадание в новый мир уже необратимо повлияло на меня и произошедшее только что придется принять как должное. Я остался жив, и на месте в своём, нашем теле. Конфликт был исчерпан.

Затем я мысленно прогнал в памяти прошедшие события, весь вчерашний день с момента, как я открыл глаза и с ужасом отметил количество несвойственных мне, взрослому, манипуляций, мыслей и движений.

После достаточно бурной молодости, я смирился со своей жизнью, стал более рассудительным, можно сказать даже медленным и спокойным, местами чересчур. За это меня и ценили на работе, за это я, кажется, и умер. Неужели за это я и переродился в другом мире?! Это ад и это моё наказание?

Потому что сейчас я совершенно другой, словно шило в одно место воткнули! Влияние второго сознания? Гормонов молодого тела? Так получается, да?

Откинувшись обратно на кровать, я зажмурился и… ничего.

— Доброе утро я.

К чёрту! Всё равно, эти мысли ни до чего не доведут. Стоит отложить их на потом. Я натянул свежую рубаху и понял, что мне нужно помыться — воняло от меня сильно. А испачканную одежду нужно срочно привести в порядок.

Я поднялся, насколько позволяло маленькое пространство, схватил в одну руку рубаху, выполз на лестницу и, стараясь не шуметь, прошел мимо этажа мастера. Судя по всему, он еще спал.