Именно этот момент он выбрал, чтобы поцеловать так, что у меня разом кончились и воля, и дыхание.

Падая затылком на мягкую обивку, я только смотрела на него, на этот раз, — как в последний, — стараясь разглядеть в подробностях, как это будет.

Как его ладонь скользнет вверх по моему бедру и остановится, замрет так, чтобы прямо под ней оказалась выступающая косточка.

Как пальцы пройдутся выше, поглаживая живот.

Как сосредоточен он будет, стараясь в этой сумасшедшей спешке поскорее справиться со своим поясом.

Ещё недавно казавшееся мне немыслимым и смущающим зрелище теперь завораживало, и Бруно воспользовался этим — подхватил меня под колено и поцеловал внутреннюю сторону бедра над ним.

— Черт побери!..

— Ругаешься как подружка лесника, а не как герцогиня, — он тихо засмеялся, а потом поцеловал выше.

— Ты…

Он заткнул мне рот новым поцелуем, и мгновение спустя уже был во мне.

— Бруно…

Он поймал губами своё имя на моих губах.

— Я рад торжественно тебе сообщить… — его дыхание сбилось сильнее, и он поцеловал меня снова. — … Что в ближайшую неделю одеваться тебе не придётся. Такое чудовище, как герцог Керн, может делать в своём замке что угодно. В том числе с бедной беззащитной вдовой…

Он начал двигаться сильнее и резче, так что я едва не подавилась счастливым смехом.

Недели разлуки мне хватило, чтобы не только стосковаться по нему, но и чувствовать его так ослепительно полно. Как будто мы провели вместе несколько лет, а не ночей.

— Мы ещё так много не пробовали. Например, сзади. Так, чтобы ты меня не видела и могла только предполагать…

На этот раз поцелуем заткнула его я, — потому что могла, и потому что об этом я не хотела слышать.

Не хотела загадывать и думать даже на секунду вперёд.

Тонкое кружево, украшавшие моё платье, затрещало под пальцами Бруно — у него, по всей видимости, просто кончилось терпение. Если мне эта неделя далась тяжело, то каково должно было быть ему…

Я качнула бёдрами, встречая очередное его движение, и он глухо охнул над самым моим ухом. Потом ещё раз, ещё и ещё.

Мне так нравилось это слышать, что я сжала его волосы сильнее.

— Значит, вот о чем герцог Керн думал все эти дни? Не о делах…

Бруно приподнялся так резко, что продолжить я уже не смогла.

Он окинул меня долгим и тёмным взглядом, и я заерзала под ним, потому что он почти вышел из меня при этом.

Задыхаясь, я смотрела на него, и не могла издать ни звука. Казалось, так продолжалось вечность, а потом Бруно вернулся ко мне. Подтянув моё колено к своему бедру, раскрыв для себя, он снова оказался внутри полностью.

Диван был достаточно удобным, чтобы на нём мог отдохнуть один человек, но слишком узким для двоих, и нам пришлось изворачиваться — мне прижиматься к нему, хватаясь за плечо, а ему — упираться ладонью в сидение.

Он двигался, ритмично, сильно, глубоко. Ослепительно правильно. От горячего, глушащего мысли и все прочие чувства удовольствия было некуда деться, и я плавилась в нём, мечтая только о том, чтобы это никогда не заканчивалось.

И все же растягивать момент у нас обоих не было сил. Только утолить первый голод, напомнить друг другу о том, насколько эта неделя отчуждения была… Игрой?

Бруно тихо-тихо позвал меня по имени, и я выгнулась под ним, срываясь первой.

Как будто в тумане я чувствовала, что ему потребовалась всего пару секунд, ещё несколько торопливых, уже откровенно рваных движений.

Сознание того, что благодаря мне он настолько терял самообладание и осторожность, кружили голову едва ли не больше, чем ощущение лёгкого и мягкого тепла в теле. Поглаживая ладонью его затылок, я не хотела отпускать, а он не спешил подниматься, предпочитая задержаться в неудобной позе, но не выпустить меня из рук.

Казалось, так прошли часы. Бруно водил губами по остывающей влажной коже на моём плече, я гладила его шею сзади и не хотела говорить уже ни о чем. Пусть просто будет так, как он решит. Исходя из этого я стану выстраивать свою жизнь дальше.

Вместе с этой мыслью пришло такое долгожданное спокойствие.

Приподнявшись на локте, я с рассеянной улыбкой наблюдала за тем как Бруно встаёт и идёт к столику с напитками, чтобы принести мне воды.

— Кажется, мы только что нашли самый лучший способ обследовать этот замок.

Я рассмеялась, а потом, наконец, села и начала приводить одежду в порядок.

— А ты, кажется, решил перепробовать все возможные способы уничтожить мою репутацию.

Язык я прикусила слишком поздно. Не следовало этого говорить.