От него исходило нечто темное, притягательное, заставляющее всё моё естество откликаться и тянуться к нему в попытке… Я сама не знала, чего. Но мне было спокойно с ним рядом.
Дав волю своей силе, я окончательно и бесповоротно прикончила не только двух мерзавцев, но и шанс на то, что именно он, – красивый, благородный, ласковый, – станет моим первым мужчиной.
– Я не правосудие, мадам Мелания. У меня свой закон. Благо, с некоторых пор я могу себе это позволить.
– Ты не похож на того, кто пойдёт в обход закона. А я просто хочу жить. Хочу иметь свой дом, завести собаку, родить ребенка. И своего будущего ребенка я стану защищать любой ценой.
– Даже ценой подлости?
– Что ты можешь знать о подлости?
Монтейн улыбнулся мне невесело, но обворожительно:
– Поверь, кое-что я о ней знаю.
©Лера Виннер 2024
Глава 1
— Умоляю, милорд, возьмите меня с собой!..
Голос дрогнул сам, даже стараться не пришлось, а полушёпот, которым я это произнесла, был полон отчаяния.
Он обернулся.
Тусклый свет растущей луны упал на его лицо, и на долю секунды я испугалась, что совершила ошибку. Не стоило, быть может, бросать такую просьбу в спину этому человеку, но услышав от старой Магды, что он собирается покинуть деревню немедленно, не дожидаясь рассвета, я побоялась не успеть.
Если он откажет…
— Вы даже не знаете, куда я направляюсь, мадам Мелания. Но хотите последовать за мной? — он сделал шаг назад, приблизился ко мне настолько, чтобы нам обоим не пришлось говорить громче.
Внутренне я возликовала, потому что это не было однозначным «нет».
Ещё не согласие, но уже не отказ.
На таком расстоянии стало заметно, что за четыре дня, проведённых здесь, он сильно осунулся, а под глазами, цвет которых мне до сих пор не удалось рассмотреть, залегли тени, ставшие ещё чернее, чем его дорожный плащ.
— О, нет-нет, я совсем не это имела в виду! — я быстро сглотнула и тут же напомнила себе, что не стоит переигрывать. — Я вовсе не собираюсь навязываться вам! Просто…
Решив, что обязательно напрошусь ему в попутчицы, я с десяток раз мысленно отрепетировала свою речь, но теперь все слова, как назло, куда-то подевались.
— Понимаете ли, — он терпеливо ждал и внимательно слушал, и я начала с начала. — Я давно хочу покинуть эти края, но путешествовать одной мне страшно. Вы много странствуете, и я прошу лишь о возможности пойти вместе с вами, пока не найду место, где могла бы осесть. Клянусь, барон, я не стану вам мешать!
Обращение по титулу оказалось, по всей видимости, лишним, потому что он едва заметно скривился и покачал головой.
Я чувствовала, что он мне не верит.
Я и сама не поверила бы себе, но убедить его в своей искренности мне нужно было во что бы то ни стало.
Пусть четыре бесконечно тяжёлых дня, проведённые в борьбе с неизвестной и опасной хворобой, охватившей деревню, и не сблизили нас, но давали мне некоторое право его попросить. Или всего лишь надежду на это…
Так, или иначе, барон Монтейн, чьё имя произносили вполголоса с затаённым восторгом или суеверным ужасом, взялся нам помочь, когда Старейшина обратился к нему.
Кто-то счёл, что сам Создатель привёл этого человека в наши края именно в такой час.
Другие полагали, что обращаться к колдуну, даже если болеют дети, — смертный грех.
Мнение молодой травницы никогда не стало бы решающим, будь у людей другая надежда на спасение, но в этот раз они ко мне прислушались.
Только что на моих глазах он взял лишь половину из обещанных ему денег, и я могла наблюдать, каким отстранённым становился его взгляд по мере того, как наш Старейшина, угрюмый, резкий, даже на меня глядящий с неприязнью и недоверием Ален, кланялся ему в пояс.
Барону было настолько неловко и неприятно на это смотреть, что его стыд за Алена я чувствовала кожей, и где-то в глубине моей души рождалось незамысловатое, но такое человеческое злорадство.
Вильгельм Монтейн мог быть достаточно мудр для того, чтобы принимать людскую глупость и мелочность как данность. Я же на подобное претендовать не собиралась.
Однако теперь барон продолжал хмуриться.
Он наверняка взвешивал риски и искал возможный подвох, и мне оставалось только смотреть на него с тоской и надеждой. А ещё не пропустить момент, когда — возможно! — придётся заплакать. Если я понимала хоть что-нибудь, он был из тех мужчин, кто не выносит женских и детских слёз, а к мужским относится с пониманием.
— Я не делаю долгих остановок и далеко не всегда ночую на постоялых дворах. Нередко приходится довольствоваться чужими амбарами или спать под открытым небом, — заговорив, Монтейн скорее начал раздумывать вслух. — В дороге всегда может случиться что-то непредвиденное. Похожее на мой визит сюда. Таким, как я, рады далеко не везде, поэтому с едой тоже может быть скудно. Вы уверены, что хотите иметь такого попутчика, мадам Мелания?
Он обращался ко мне по-настоящему уважительно, без издёвки и снисхождения, и это, чёрт возьми, подкупало. Заведомо зная, что я ему не ровня, этот человек полагал, что я достойна уважения, потому что успевала вовремя подносить ему отвар для больных или чай, потому что о себе он, занявшись делом, забывал.
И, что было гораздо важнее, он не пытался меня отговорить, лишь обрисовывал перспективы.
Старательно закивав, я всё же сделала ещё один осторожный шаг к нему, наконец переступая порог дома Алена, из которого выбежала вслед за уходящим в ночь бароном.
— Я неприхотлива. К тому же вам не придётся заботиться обо мне. У меня есть деньги и лошадь, я сама буду заботиться о себе. Если захотите, могу развлечь вас разговором в пути.
Вот теперь пришло время для быстрой и чуть смущённой, трогательно усталой улыбки. Она должна была сработать не хуже слёз.