Также в прошедшем августе месяце волостной правитель Аббас Матай-улы, ссылаясь на якобы приказ Колчака и земства, распорядился собрать налог в сумме 130 тысяч рублей, подгонял аульных почтовых угрозой выслать отряд по налоговым сборам, у всех известных людей отнял деньги. Из тех денег третью часть, мы считаем, присвоили волостной Аббас Матай-улы, Абен Матай-улы и… (опять споткнулся на имени) и аульный старшина Жусип-улы.

— Будете спорить, что такого не было или нет?

— С чего это нам спорить? Деньги он собирал. Только кто знает, кто там и как нажился…

— А не знаете, так слушайте дальше.

К тому же в 1919 году, находясь в Семипалатинске, нашел ход и к казне Колчака и обещал поставить армии 300 лошадей. Вернувшись домой, выслал 70 коней. Привез мануфактуры на 70 тысяч, на 30 тысяч чай и фабричной выделки кожу, кроме того, денег сто десять тысяч рублей. А взамен недопоставленных 230 лошадей перечислил в казну Колчака 500 рублей. Но и после этого под предлогом сбора лошадей отправлял в свои табуны лучших чужих коней. Несмотря на присылаемые официально ему телеграммы, лошадей не отправлял, таким образом Матай-улы и (невнятно пробормотал имя) -улы эти 230 лошадей присвоили…

— Как раз в то время наш отец с такими примерами был не согласен, от того и разошелся с ним, — принялся : заверять доносчика Бекболат.

— И с этим не спорю, но ведь они общались.

— А можно как-то по-другому?

— Нет, это потом обсудим…

После этого состоялись общенародные выборы. Представитель Шамен Айдарбек-улы приехал в Сартау и после переговоров с Матай-улы выдвинул на должность волостного ревкома Жусип-улы, бывшего 20 лет назад 3-м аульным старшиной. Делать нечего, что спросишь, вот так один Матай-улы заменил собой выбор всего населения своего волостного ревкома. После этого заявил, что пришел приказ забить 40 быков, и с помощью милиции отобрали у 40 человек имевшихся у них быков.

— Точно. И у нас одного быка отняли.

Известно нам, что казна оплатила этот забой скота. Но нам от этого не легче, мы ведь знаем, кто из наших злодеев это мясо съел.

К тому же Матай-улы построил себе в двух местах две зимовки. Одно строение у родника Шакат на землях Алкебая и Корабая, Боксар-улы… Второй дом выстроил на восточном берегу озера, отняв землю у детей Курманбая, и северный берег занял, отняв землю у детей Топпазара, всех обездолил, заставил страдать бедняг.

— И это, скажешь, вранье?

— Нет, зимовки построил и земли занял.

Собрал со всех сторон лучших строителей бревенчатых домов, заставил их трудиться то на постройке одной зимовки, то на другой, а потом не оплатил им их труц. Дома у себя еду не готовит, а отдает распоряжения соседям: придем в гости, готовьте кумыс да мясо отварите пожирнее. Если съест со своими приспешниками у кого-нибудь жирного барана, то народ этот день считает для себя неубыточным.

Мягко говоря, жители Сартау — овцы, Абен Матай-улы — волк. Как бы ни было много баранов, что они все против волка?

Эти все злодеяния всем изве стны, стоит их только собрать вместе, а если справедливый человек пройдется по домам потерпевших, то все ему расскажут о еще неизвестных преступлениях.

Цель моего извещения: если справедливая власть проявит свою справедливость, то идеалы огромного числа народа будут удовлетворены.

Также в своем заявлении прошу: о ставить мое имя в тайне от Абена Матай-улы, гнев Матай-улы страшен, меня в покое не оставит.

Заявитель.

1920 год, 20мая».

Блестящий закончил читать донос, выпер вперед обличающий перст, ногтем безымянного пальца прочертил на бумаге:

Вот тут 15 фактов, 15 непотопляемых уголовных статей, хоть к заднице камень привяжи, в хвост и в гриву!

Откуда нам-то знать? Мы люди простые, - произнес Бекболат и развел руками, перепугавшись сам этой бумажки.

В те смутные годы его отец был с Абеном в ссоре. Причина ее заключалась в том, что не поладили они при дележе суммы, полученной от недопоставленных Колчаку 300 лошадей, вот и обиделся он на Абена. С тех пор не отозвался ни на одно его приглашение. Абен решил, что трус голову не поднимет, и при сборе 40 быков отнял одного и у Сейига. Сейиг не образумился. Тогда Абен стал поддерживать в противовес Сейигу его одноаульчанина Дурбеуила, сделал его важной фигурой. Сейиг не мог позволить начальствовать Дурбеуилу и организовал в ауле свою партию. Абен подначивал Дурбеуила. И тот, ссылаясь на долги Сейига перед кем-то, наслал на него милицию и отнял у него одну корову. Попытался Сейиг руками своего сына вернуть потерянное, да без результата. С тех пор пинки коленом от Абена только множились. Посягал даже на женщин его дома, на его земли, конокрадов насылал, что говорить — много чего неправедного натворил. Сейигу в борьбе с Абеном не на кого было опереться, открыто выступить никак не мог, и все! же поднапрягся и кое-как спихнул с поста волостного —* ставленника Абена — и на его место выдвинул городского сапожника-коммуниста. Сапожник хоть и коммунист, но все равно сапожник, хиловат оказался против Абена и слегка умом свихнулся. Плохеньким оказался волостсным — как легко его накануне с почтой обскакали. Историю эту Бекболат уже знал наизусть. Она ему была неприятна, но и отбросить ее просто так уже нельзя было:

Наш отец действительно недоволен был Абеном. Можно убрать его имя из этого заявления?

Блестящий ответил, рассчитывая на наивность приятеля:

Е, абсолютно можно, — заверил он, не вспоминая, что копия доноса давно отослана в органы. — Потому что Блестящий заботится о людях.

Но Бекболат уловил некоторую уклончивость ответа и решил устранить все недоговоренности:

А если это заявление уже отослано?

Е, это легко поправить. Найдем выход.

Будет правильно, если найдем, — вот и все, что сказал, хотя и не поверил полностью.