— Идет. Но есть еще кое-что. Я больше не хочу любить без взаимности. И не хочу, чтобы безответно любили меня. Если кто-то из нас почувствует, что паритета больше нет, мы тоже расстанемся. Без упреков и без выяснений.
*** Они очень разные, но у них есть общее: оба не верят в любовь и не хотят серьезных отношений. Алексей развелся с женой после ее измены, Мила так и не дождалась предложения от отца своего ребенка.
Они договорились: ничего, кроме секса. Но удастся ли им удержаться на этой грани?
В тексте есть: взрослые неидеальные герои, сложные отношения, эмоционально
Ограничение: 18+
Глава 1
Мила
Ноябрь 2016 года
— И ребенка ты родила только для того, чтобы сосать из меня деньги!
Ребенка, баран, я родила только потому, что кто-то не признает другой контрацепции, кроме минета и «я вытащу». А еще потому, что — дура такая! — все же надеялась на какие-то подвижки. Как и миллионы других дур, которые наивно верят, что масик бросит свою старую кикимору и женится на ней, молодой и прекрасной. Ну хочется же верить, что все бабы как бабы, а ты — богиня.
Нет, Милочка, ты не богиня, а такая же овца, как и все прочие. И радуйся, что он на тебе не женился. Потому что как одной жене изменил, так и тебе изменял бы. Кармический бумеранг не нами придуман.
Хотя… вот скажи сейчас, что заберут у меня Инку и буду я жить себе спокойно, без проблем… На такой нахер пошлю, мало не покажется.
— Что-то с памятью моей стало, — пропела, сосредоточенно ковыряя зубочисткой зуб с отколовшимся углом. Вот засада, только хотела денег на ремонт фасада выцыганить, а тут такое. — Котик, напомни, разве я просила тебя о чем-то? Я просто показала бурундука, а ты сказал: рожай, помогу. Или мне приснилось?
— Прекрати звать меня Котиком! — Кот швырнул ложку, и она со звоном ускакала куда-то в угол.
— Как скажете, Константин Сергеевич, — я пожала плечами и демонстративно посмотрела на часы. — Прошу прощения, мне за вашим ненужным ребенком в садик пора идти.
А ты думал, я тут плакать буду? Нет уж, я все свое давно выплакала. А если и припрет, то точно не при тебе, не дождешься.
Кот встал, вынул из кармана пиджака жидкую пачечку пятитысячных купюр и швырнул на стол так, что они разлетелись веером.
— Благодарствуйте, Константин Сергеевич, — я методично собрала бумажки и сложила стопочкой. — Письменный отчет о потраченном изволите? В трех экземплярах?
— Людмила, прекрати паясничать!
— А ты мне запрети. Или что? Лишишь в наказание свою дочь финансирования?
Фу, до чего ж это мерзко! И сам ты мерзкий. Просто мразота.
Мужчина, а вы вообще кто? Куда вы дели моего Котика? Убили и сожрали?
Впрочем, не стоило себя обманывать. Периодический контакт гениталий и сказанное несколько раз в запале «Люда, я тебя люблю» никоим образом не делало данную мужскую особь моей. Четко пропечатанный в паспорте штамп свидетельствовал о его принадлежности Надежде Викторовне Колмаковой, по крайней мере, с точки зрения закона. Как юрист, пусть даже медицинский, я это прекрасно сознавала.
Ой, как права была мама!
Мила, говорила она, все бывает. Люди влюбляются, уходят из одной семьи, заводят новую. Но если мужик сразу же не развелся и на тебе не женился, вот увидишь, он этого и не сделает. Будет тянуть, обещать, просить подождать, а ты потом останешься у разбитого корыта.
Да, мама знала, о чем говорила. Но разве кто-то слушает маму? Разве мама что-то понимает в жизни? Она еще при Сталине родилась, в другой стране и в другое время. Почти в каменном веке. Нет, она, конечно, хорошая, но ей не понять меня — такую сложную и вообще особенную. И любовь у меня самая что ни на есть особенная, такой никогда и ни у кого не было и не будет. И если Котик просит подождать, значит, у него есть на то особые причины. И, конечно же, я подожду.
А потом вдруг внезапно вашему ребенку уже три года, а Котик все так и женат на своей Наденьке, у которой важный папа, с которым лучше не ссориться.
«Люд, ну ты же понимаешь…»
Да не хочу я больше ничего понимать, хватит. Особенно после твоей сегодняшней заявы. И если ты вдруг притворишься, что Инки на свете не существует, я не стану подавать в суд, требовать тест на ДНК и алименты. В конце концов, хорошо зарабатываю, ребенка обеспечу. Но и швырять деньги в рожу с пафосным «подавись, козел, ничего нам от тебя не надо» тоже не собираюсь. Потому что с какой стати? Не одна я в поле кувыркалась.
Вскинув подбородок и развернув плечи, Кот направился в прихожую. Весь его вид буквально вопил о том, что он смертельно оскорблен. А я смотрела на задницу, элегантно обтекаемую брюками от Армани или еще какого-то Хренбриони, и, как клопов, давила в себе совершенно ненужные неконтролируемые реакции.
Ну до чего же хорош, собака! Гад — но до чего хорош!
Так, стоп. Давай по-другому. С другого конца…
А с конца, кстати, тоже хорош…
Я сказала, стоп! Хорош — но гад. И на этом закончим.
Зарекалась ворона дерьмо клевать…
К счастью, дверь хлопнула, тоже оскорбленно, и поставила точку в моем шизофреническом монодиалоге. Пересчитав купюры, я бросила их в ящик тумбочки, служивший сейфом, и открыла шкаф, потому что и правда опаздывала за Инкой.
Вообще-то я сидела, то есть лежала на больничном с гриппом. Инку сначала взяла к себе мама, но через пару дней свалилась и она. Пришлось забрать чадо обратно и отправлять в садик с няней Валентиной. Для той это было делом обычным, поскольку я часто задерживалась на работе допоздна. Но сегодня у нее случился какой-то форс-мажор, поэтому пришлось выдергивать себя из постели. И тут позвонил Кот, который ехал мимо и хотел во что бы то ни стало избавиться от наличности. Он всегда давал мне деньги кэшем, а не скидывал на карту. Не хотел оставлять никаких виртуальных следов на случай возможных юридических осложнений? Или Наденька отслеживала все его банковские расходы?