Название эти корабли получили — «Кровавый хвост» и «Непотопляемый»,

— Почему корабли светлые? — вдруг спросил кто-то из крысолюдов.

— Мажем травами!

Трава действительно нашлась. Какая-то жгучая, пахнущая резко и неприятно. Её сок превращал древесину в тёмное пятно непонятного цвета.

Когда пришел приказ двигаться на Аранд, Живоглот начал действовать: подготовил корабль, приготовил припасы. Распустив залатанные паруса, парусник кособоко заскользил по морю, таща за собой связку плотов с сотнями хвостатых. Живоглот надеялся встретить ещё пиратов и разжиться новым кораблём.

Первое плавание началось. Корабль был далек от идеала: обшивка трещала, паруса, сшитые из шкур, выглядели как заплатки нищего. Однако судно держалось на воде.

Кое-как, но парусник двинулся. Паруса, сшитые из шкур, натянулись, треснув в нескольких местах, но удержали ветер. Судно плавало неровно, словно пьяный нищий, но скользило по морю, таща за собой связку плотов, груженных крысолюдами и припасами. Сотни хвостатых были готовы сражаться, если появится цель.

Перед выходом в плавание Живоглот показал, что с ним лучше не шутить. Всем пленным пиратам было предложено перейти на сторону Протектората, вступить в морские силы.

Не согласившихся он казнил перед самым их портом. Их вешали на реях кораблей гроздьями, так что они болтались, как страшные гирлянды.

Крысы прыгали по мачтам, ловко пробираясь по телами, пытаясь что-нибудь отгрызть (что по закону Хершера было запрещено, и Живоглот за этим строго следил — нечего было ссориться с владыкой по такому пустяку). Иногда шеи мертвецов не выдерживали. Тогда трупы падали на палубу с хрустом, который заставлял оставшихся пиратов дрожать от ужаса.

Когда Аранд пал, Живоглоту перепало немало ресурсов. Среди прочего — три корабля: шхуна с 12 ор., и 2 бригантины с 6 ор. И пусть основную часть добытого и переплавленного мы пускали на самые простые инструменты — немало было потрачено и на их ремонт, пусть дерева очень не хватало.

Поход на ту сторону моря Эбо/Варгиз, в земли пиратов, пришлось отложить. Корабли, добытые в боях, требовали не только периодического ремонта, но и возможно, расширения флота. Теперь, для сохранения плавсредств, ключевым ресурсом становилась древесина. Крысолюды, как никто другой, умели превращать то, что достаётся, в оружие, но даже им была нужна основа, а значит, взоры обратились к лесам эльфов.

Их земли были известны не только своей красотой, но и богатством древесины, свойства которой считались почти волшебными.

Иллиандрис — дерево с серебристой корой и листьями, переливающимися в лунном свете. Лёгкая, эластичная, стойкая к влаге и гниению. Её использовали для такелажа и мелких деталей, требующих гибкости.

Файрильвен — древо с золотистыми иголками, источающее мягкий свет в темноте. Древесина твёрдая, плотная, способная выдержать годы эксплуатации. Лучший выбор для прочных корпусов и обшивки.

Линарис — дерево с тонкими золотыми нитями в древесине, используемое для украшения оружия. Лёгкая, пропитанная смолой, идеальна для мачт. Её можно было обрабатывать даже в спешке.

Келанир — красное дерево с плотной древесиной, известное своей стойкостью к магии. Ароматный, стойкий к гниению и насекомым. Даже в сырости держался веками.

Меларий — дерево с плакучими ветвями, из которых изготавливаются музыкальные инструменты.

Тальсианн — стройное белоснежное дерево, чья кора используется для создания свитков. Не просто древесина, а произведение искусства. Крепкая, с неповторимым узором.

Энвилар — светящееся дерево с голубыми листьями, встречающееся только в глухих рощах.

Тополь — чья кора имела обезбаливающие лекарственные свойства (действует как аспирин, кто не знал — прим.авт.)

Но самым редким сокровищем были гигантские лорналимы. Эти стройные деревья с серебристой корой и жёлтыми, волокнистыми листьями казались живым воплощением эльфийского величия. Они были особенно любимы эльфами. Они часто покрыты мхом, и лунным цветком, который растет как на листьях, так и на затененных ветвях.

Из лорналимов, например, высшие эльфы делали свои знаменитые колесницы.

Но есть риск.

Даже самые последние лесники и браконьеры из пладских земель, Ишлонда, Модрии и прочих, ни при каких обстоятельствах не вырубают эти деревья, поскольку знают, что это вызовет гнев всех длинноухих, так и Лесных Духов, что живут в них. Таким образом, небольшие насаждения этих священных деревьев часто остаются даже тогда, когда все остальные деревья срублены.

Всем окружающим меня в Штайнхохе было плевать на их святость.

— Они не будут делиться, мы взять. — говорили, разглядывая карту эльфийских лесов, обведённых жирной линией.