— Но? — подталкивал он.

Боже, она не хотела этого говорить. Не хотела признаваться, потому что это, вероятно, положило бы конец тому немногому, что у них было. Он бы не захотел продолжать роман с женщиной, которая хочет больше, чем он.

Хотя, может, было лучше просто смириться с потерей и закончить всё сейчас. Затягивание этого только усугубило бы боль в долгосрочной перспективе.

Она взяла себя в руки, поднялась на ноги и призналась:

— Но мне было бы неприятно видеть тебя с другими женщинами, что выводит меня из себя до ужаса. Я думала, мы могли бы пересечь границы, не усложняя ситуацию. Я ошибалась. В свете этого, нам не стоит продолжать спать вместе, верно?

Он подошёл на шаг ближе, сокращая небольшое расстояние между ними.

— Мне нравится то, что у нас есть. Моему демону нравится. Ни я, ни сущность не заинтересованы в том, чтобы это закончилось, и, похоже, ты тоже. Так почему мы должны это делать?

— Потому что чувство собственности только усилится.

— А почему это плохо?

Рейни нахмурилась и уставилась на него.

— Я не могу понять, специально ты тупишь или просто не видишь картину в целом.

— Это ты не видишь картину в целом. — Мэддокс приподнял прядь её волос и подставил светлые и розовые пряди свету, льющемуся из окна. — Я никогда не приводил женщин в свою постель, даже в комнату ни разу. Я никогда не брал ни одну из них без презерватива. Никогда не приглашал их поужинать с моей Общиной. Никогда не уделял им время и внимание помимо секса.

— Со мной ты ведёшь себя по-другому только потому, что я твой анкор.

Взгляд Мэддокса скользнул по её лицу.

— Ты очаровываешь моего демона, знаешь ли. Ему нравится, что ты коварная, мстительная, смертоносная, окутанная сладостью и чувственностью. Ему нравится, что он один из немногих, кто по-настоящему видит тебя.

Остановившись, он наклонил голову.

— Я понимаю тебя. Ты это знаешь. Это пугает. Мужчины из твоего прошлого видели в тебе только одну сторону. Когда кто-то уходил, это не так больно, если они никогда по-настоящему тебя не понимали, правда? Но в случае со мной, я бы ушёл от тебя настоящей, и это причинило бы боль. Дело в том, Рейни… я не планирую никуда уходить. Тебе следовало бы знать лучше, прежде чем думать иначе.

Она разинула рот.

— Ты серьёзно?

— Изначально моё чувство собственничества исходило из того, что ты — мой анкор, не буду отрицать. Но чем больше времени я проводил с тобой и чем лучше тебя узнавал, тем больше это чувство… менялось. Оно становилось другим. Оно связано с тобой, и стало чем-то большим. То, что между нами, — нечто большее. И ты это знаешь. Я не собираюсь терять это, терять тебя.

Рейни сглотнула. Этот парень мастер обмана, но она знала, что он не стал бы лгать о чём-то подобном. Знала, что он не стал бы говорить ей такие вещи, если не был уверен, что говорит искренне. Несмотря на это, ей было трудно просто принять его заявление, потому что она никогда бы не подумала, что услышит такое.

— Однажды ты сказал, что ты не заинтересован в отношениях.

— Это было тогда. Но не сейчас. Я чувствовал, что всё меняется, я мог покончить с этим в любой момент, чтобы положить конец. Но нет. Я позволил этому случиться. Как и ты. Теперь нет смысла отступать. Я не хочу, и ты тоже. Сомневаюсь, что наши демоны стали бы это терпеть, даже если бы мы попытались.

Её внутренняя сущность наверняка сопротивлялась бы, но…

— Если мы не отступим, мой демон по-настоящему привяжется к тебе.

Сущности не могли любить, но иногда у них возникали привязанности к людям.

Они не были милыми или романтичными, нет, демонические привязанности были тёмными, навязчивыми и невероятно сильными. Потому что сущности сосредотачивали на них всё внимание.

— Если это произойдёт, она захочет удержать тебя, Мэддокс. Ты же знаешь это.

Он нежно заправил прядь волос ей за ухо.

— Знаю. Так же, как знаю, что мой демон быстро привязывается к тебе. У меня нет проблем ни с тем, ни с другим.

— Пути назад не будет, — предупредила она.

Мэддокс наклонил голову так, что их губы соприкоснулись.

— С чего бы мне хотеть возвращаться, детка?

Он завладел её губами. Не нежно, не медленно. Нет, это не был обычный поцелуй. Это было заявление. Притязание. Требование о капитуляции. И её тело ожило.

Рейни поцеловала его в ответ, ловко расстёгивая пуговицы на его рубашке. Он сбросил её, и Рейни положила руки на его широкие плечи, наслаждаясь тем, какие они крепкие. Затем провела руками по его тёплой, гладкой груди, ощущая под ней упругие мускулы, обводя впадины и линии пресса. Она опустила руки к его ширинке…

Он развернул её.

— Не так быстро, детка.

— Скорость это хорошо.

— Да, — согласился он, медленно расстёгивая молнию на её платье. — К этой части мы ещё вернёмся. Но не сейчас.

— Почему?

Мэддокс улыбнулся от недовольных ноток в её голосе.

— Потому что я не хочу.

Он спустил тонкие бретельки платья с её плеч и позволил дьявольскому творенью упасть на пол. Если бы его член не был уже налитым, он бы увеличился в размерах при виде феноменальной задницы, одетой только в кружевные трусики, едва прикрывающие плоть.