— Вообще, показали вы себя хорошо, — начал говорить Жека. — Нормально себя показали. Пацаны вы надёжные. Давайте так… Ставлю вас на процент от прибыли ресторана и ночного клуба. Люди вы опытные, армейские. Считай, что моя правая и левая рука. Будете главными братьями. По проценту от прибыли платить буду. Каждому. И это на первых порах только. Потом, может быть, и больше. Как вам такой расклад?

— Нормальный расклад, — осторожно ответил Олег. — А можно вложиться в тебя? Наши деньги адамовские?

— Базара нет, — Жека стряхнул пепел. — Желание есть — вкидывайте. Процент больше снимите. У вас же и заинтересованность будет, чтоб всё работало как надо.

Побазарили ещё о том и о сём, а потом завалились спать. По пацански, на полу. Ехать уже никуда было неохота…

Утром разбудила Сахариха, весёлая и довольная. Она шуршала на кухне, жарила яичницу с колбасой, разогревала остатки тушёного мяса, найденные в холодильнике у Клауса.

— Макс, блин! — слегка недовольно пропищала Сахариха. — У тебя словно мышь тут повесилась! Где жратва?

— А? Что? — взъерошенный, разбуженный Клаус словно подскочил, услышав её голос. — Да… Извини… Нету хавчика!

— Ха! Передо мной-то что извиняться! — поучающим голосом сказала Сахариха. — Я ж вам лучше хотела сделать. Хотела завтрак вам приготовить.

Странное дело — в квартире сидели люди не бедные, а некоторые так вообще миллионеры, а жрать было мало. Но всё-таки разделили всё, что было, по-братски, вплоть до последнего куска хлеба. Жека смотрел на жующих пацанов, на Сахариху, на Милену, слегка сбросившую робость и тоже с аппетитом поедающую скудный завтрак, и думал, что это ЕГО люди. И о них он будет заботиться всегда и везде. Точно такое же чувство на него накатывало, когда в далёкой холодной Сибири праздновали Новый год в кооперативе «Удар». И небольшая часть той компании даже сейчас сидела здесь — Сахариха и Клаус. Ну что ж, значит, надо жить здесь и сейчас… Вспоминая прошлое и думая о будущем…

В конце марта 1992 года театральная труппа «Эридан» была полностью готова для выступлений в ресторане «Тенебрис». Репертуар был абсолютно новый, созданный специально для этого заведения. Жека не хотел тащить в свой ресторан то, что показывали ранее. Это должен быть абсолютный эксклюзив, который будут показывать только у них! На это ушло какое-то время.

Жека понимал, что на улице Швайцер они порядком наследили, и умный детектив мог выйти на театр «Эридан», у входа в который рано или поздно нашли бы спрятанные трупы нацистов, а потом вышел бы на того, у кого труппа сейчас работает, и присмотрелся бы к Жеке. Поэтому театр на той улице был тут же закрыт и номинально исчез из любого поля зрения.

По поводу бойни, учинённой в баре «Валгалла», был большой шум. По телевизору показывали, что неизвестная преступная группировка ворвалась в помещение бара и расстреляла 24 человека. Полицейский комиссар указал на принадлежность убитых к неонацистской группировке «Белая ярость», которая, как и все нацисты, лишь избивала и убивала рядовых мигрантов, честно работавших таксистами и мелкими торговцами. На этнические преступные группировки из Африки и Азии «Белая ярость» никогда не покушалась, зная, что итог может быть именно таким. Основная версия, озвученная полицейским комиссаром, это конфликт «Белой ярости» с этнической группировкой в африканском квартале, которая решила закрыть вопрос с неонацистами кардинально.

В новостях также показывали, что во Франкфурте продолжились разборки с участием итальянской мафии. В пример приводился факт расстрела неизвестными киллерами уже второго высшего члена семьи Моретти. Преступление было совершено глубокой ночью, и свидетелей не было. Фабрицио Моретти с двоюродным братом и двумя низшими членами клана были расстреляны прямо в своём автомобиле. Среди подозреваемых могли быть кланы Дженовезе и Гамбино, но их самые ярые представители вроде бы давно уехали в США. Впрочем, со стопроцентной вероятностью комиссар об этом сказать и не мог — мафия жила скрытно, и полиции до сих пор не удалось внедрить ни одного крота в местные итальянские кланы.

Через некоторое время в районе Заксенхаузен произошло ещё одно чрезвычайное происшествие. Два бомжа были тяжело травмированы при попытке проникнуть в неизвестное помещение, которое много лет назад было мастерской по ремонту дизельных судовых двигателей. Входная дверь в формально заброшенную постройку оказалась искусно заминирована. Полиция с помощью спецустройств и взрывотехников внимательно осмотрела постройку и прилегающую территорию, обнаружив ещё несколько мин-ловушек, по способу установки похожих на те, что ставятся профессиональными военными в горячих точках. В здании растяжки были обнаружены почти на всех дверях. Также заминированы оказались два автомобиля, стоявших у постройки.

Внутри здания нашли четырёх убитых бойцов неонацистской преступной организации «Белая ярость», представителей которой до этого в большом количестве убили в баре «Валгалла». Похоже, и в первом, и во втором случае действовали одни и те же лица. Полиция объявила награду за информацию о преступниках.

На время вокруг тщательно создаваемой Жекиной империи распростёрлась тишина. Ресторан работал вовсю, так же как и ночной клуб. Прибыль пошла, но пока ещё не отбивала вложенных денег. Но сам факт этого грел Жеке душу. Теперь можно было запускать вторую очередь строительства — гостиницу на третьем этаже здания бывшей психушки. Жека привлёк всё тех же подрядчиков, что трудились и на постройке ресторана и клуба. Проект и строительство Жека тоже предоставил Сахарихе и Эмилии. У самого стояли более глобальные задачи. Самая главная из которых на данный момент — войти в число не только богатых, но и авторитетных людей Франкфурта. Заиметь знакомых во власти, в полиции и госбезопасности. В России без таких подвязок, как привыкли говорить земляки, и думать было нечего о том, чтобы заниматься чем-либо серьёзным выше уровня шиномонтажки. Правда, в России существовал ещё такой нюанс, как обладание «крышей». Защитой предприятия от вымогательств. Но в Германии почему-то этот вопрос не был актуальным. А возможно, о Жекином бизнесе большие акулы ещё ничего не знали.