В этот момент сердце Шарлотты дрогнуло. Я тоже дорожу им.

Она не могла больше отрицать своих чувств. Было бы глупо продолжать убеждать себя, что их не существует. Всё, что рассказал ей Маалик, смыло почти весь страх перед Романом. Он был совсем не таким, как Люцифер. Полной его противоположностью. То, что он так долго носил в себе эту вину, то, как преданно и яростно любил брата и других ангелов, доказывало, что он не монстр. Монстры не любят людей. Монстрам ни до кого и ни до чего нет дела. Люцифер хотел убить миллионы невинных душ. Роман хотел их спасти. Шарлотта понимала, что должна поговорить с Романом и признаться ему в своих чувствах, пока не стало слишком поздно.

— Поправь меня, если я ошибаюсь, но, по-моему, ты тоже испытываешь к нему чувства, верно? — спросил Маалик.

Она посмотрела на него и почувствовала, что может доверять ему. Он открыл ей один из самых мрачных моментов своей жизни, доверившись ей, хотя толком её не знал. Он пришёл сюда, чтобы помочь Роману, и это говорило о том, насколько сильно он любит своего брата. Теперь у них было кое-что общее.

Она застенчиво кивнула.

— Да. Испытываю. Думаю, я, возможно, люблю его, каким бы глупым это ни казалось.

Сказать это вслух оказалось удивительно легко, и на её лице начала расползаться улыбка.

— Почему глупым? — спросил он.

— Маалик, я умру. В этом сценарии нет исхода, при котором я выживу. Я понемногу начинаю с этим смиряться, — грустно сказала она, глядя на город. — Думаю, вы все должны убить меня. Миллионы людей погибнут, если Люцифер вырвется на свободу. Моя жизнь не важнее жизни других. Самое разумное решение — убить меня, тогда Люцифер не сможет заполучить меня, — она бросила на него взгляд.

Он откинулся на спинку кресла, резко проведя рукой по волосам, её слова явно потрясли его.

— Этот вариант больше не рассматривается, Шарлотта. Мой брат признает тебя своей родственной душой, если ты его примешь. Никто, и я имею в виду никто, ни на этой планете, ни на Небесах, ни в Аду, больше не сможет до тебя дотронуться. Роман убьёт любого и всё, что попытается отнять тебя у него. Нам придётся найти другой путь. Я найду другой путь. Если мы потеряем тебя, мы потеряем моего брата, а это просто неприемлемо.

Роман сидел на краю кровати, уткнувшись головой в ладони, пока отчаяние медленно оседало в нём, как нежеланная болезнь. Как всё могло так быстро измениться за такой короткий срок? Ещё каких-то несколько часов назад Шарлотта лежала у него в руках, удовлетворённая их любовью, здесь, в этой самой постели. Впервые со времени падения он ощутил покой, пусть короткий, волшебный миг. Чувство было настолько чуждым, что он почти забыл, каково это — чувствовать себя… счастливым.

Пока Шарлотта спала, её тело было переплетено с его, завораживающие золотистые локоны рассыпались по его груди. Её рука небрежно лежала на нём, а тепло её тела проникало в него, успокаивая. В памяти всплывали свежие воспоминания о её стонах, её запахе, о том, как её тело двигалось навстречу его движениям, как она цеплялась за него во время их огненного секса. Он понял, что счастлив, когда Шарлотта находилась в его руках, в его постели, в его жизни. Хоть на один миг он мог представить себе жизнь, в которой она есть. Конечно, это была не та жизнь, которой он заслуживал. Более того, он и близко не заслуживал кого-то настолько прекрасного, доброго и мягкого, как Шарлотта, но, чёрт с ним. Почему он не мог быть счастлив? Разве он не выстрадал достаточно? Разве не нёс тяжесть тысячелетий сожалений и боли достаточно долго?

Но, разумеется, всё оказалось лишь очередным жестоким, извращённым розыгрышем. Глупо было думать, что он, Роман, ангел, падший из благодати, монстр, достоин счастья. Всего один её взгляд, полный страха и предательства, разрушил его мир до основания.

Шарлотта считала его монстром, таким же, как демоны, которые мучили её и охотились за ней всё то время, что она страдала. Он потерял её навсегда, и не существовало ничего, что могло бы это исправить. Роману было плевать, злились ли на него ангелы за то, что он скрывал свою демоническую сторону. С этим он мог жить. Вероятно, он смог бы даже жить с болью от того, что родной брат его возненавидит, чего, к счастью, не произошло. Но с Шарлоттой всё было иначе. Он никогда не забудет, как она посмотрела на него, этот отказ в её глазах, то, как она спряталась за Армароса от страха и сбежала из комнаты.

Эти воспоминания будут преследовать его вечно.

Роман уже было бросился за ней, чтобы встать на колени и умолять позволить ему всё объяснить, но Маалик его остановил. Он уговорил Романа дать Шарлотте немного времени и пространства, чтобы она смогла смириться со всем, и привёл его сюда, подальше от остальных падших, чтобы вразумить. Роман до сих пор не мог поверить, что Маалик на него не злится. Тот отчитал его за то, что он всё скрывал и не доверял ему. Но Маалик сказал, что понимает страх Романа перед тем, что он и остальные узнают правду, и что впредь Роман должен верить в то, насколько сильно они любят друг друга. Что ради защиты друг друга они пойдут на что угодно, независимо от того, что произошло в прошлом и что ещё предстоит в будущем. Маалик напомнил ему, что Роман ни на мгновение не осудил, не усомнился и не изменил своего отношения ни к одному из тех, кто выбрался из Ада изменённым, превращённым в собственного монстра. Точно так же, как он сам. Они были семьёй, а семья держится вместе.