Мотор со всего размаха влетел в грудину. Вспышка боли внутри была столь сильна, что меня чуть не подбросило на бревне. Сука. Будто медленно, тщательно поджаривали на адовом огнище…

Не особо отдавая себе отчет в происходящем, я подскочил, плеснув остатки рома в костер.

– Скучно стало… Мы с Агатой уходим! – демонстративно протягивая своей подружке руку, и отчаянно надеясь, что она не выступит против моего жалкого фарса.

– Согласен. Предлагаю сменить локацию. Может, до пляжа прогуляемся? – внезапно поддержал меня Безруков. – Вряд ли Полина захочет целоваться при родителях… – добавил он, кивая в сторону летника.

Проследив за направлением взгляда Ильи, я раздраженно выдохнул, обнаружив приближающихся родственников.

Твою ж… Это ж надо было так спалиться…

– Че-е-р-т! Не раньше, не позже, – взвыл набуханный Запашок. – Поль, ну, давай по-быстрому? Ни минуту, а хоть секунд тридцать…

– Жень, ты прикалываешься? – возмутилась Полина. – На глазах у папы? Давай чуть позже продолжим… – понизив голос.

Чуть позже они продолжат. Ага.

Ревность, злость и алкоголь – гремучее комбо.

Все это время я умышленно не смотрел на Левицкую.

Я окончательно запутался в собственных эмоциях и всем этом дебилизме, опуская взгляд, не давая воли закатывающимся в истерике эмоциям окончательно взять верх над моей твердолобой башкой, ведь тогда случится непоправимое.

Разум окончательно потонет в дурных инстинктах.

– Эй, молодежь! – хохотнул дядя Паша. – Че заскучали? Присоединяйтесь к нам! Мы решили прогуляться до пляжной вечеринки… Говорят, там каждый вечер выбирают лучших танцоров… – он перешел на танцевальный шаг.

Я с трудом сдержался, чтобы не закатить глаза.

Балерун недоделанный.

– Дядь Паш, я как раз вчера победил в танцевальном батле! – тут же залебезил перед шефом Запашок, гордо выпячивая грудь. – С удовольствием поучаствую и сегодня… Только уверен, с вами тягаться бесполезно!

Ну-ну. Жалкий подхалим.

Я непроизвольно стиснул кулаки. Устроить мордобой в светлый праздник венчания даже для меня было бы слишком, поэтому продолжал проверять на прочность свою зубную эмаль.

– Молодежь, вы с нами? – весело поинтересовался мой батя.

Тоже, что ли, танцевать собрался?

– С вами… с вами… – как-то обреченно протянула Полина.

– Мы с Агатой подтянемся попозже, – кивнув ребятам, я сжал руку своей девушки, потянув ее в сторону домиков.

В этот миг даже думать не хотелось о том, как это выглядит, ибо сердце, словно бахнув энергетика, и так устроило танцевальный батл – еще одного я бы не выдержал.

Мне необходима передышка. Под гнетом алкоголя и воспоминаний все мои надежно запрятанные монстры вырвались наружу, устроив форменное мракобесие.

Внезапное осознание, что даже, несмотря на годы разлуки и сотни тысяч километров дорог, Полина Левицкая все еще оставалась центром моей вселенной, сводило с ума.

Вернувшись в свое «укрытие», я скрылся в уборной, до сих пор не особо соображая. Открыв кран с холодной водой, я плеснул пригоршню в лицо, зажмурившись до белых точек, скачущих перед глазами.

Вдох-выдох.

Немного угомонив разбредающиеся мысли, я вернулся в комнату, натыкаясь на хмурый взгляд Агаты.

– Что это сейчас было? – она стояла, прислонившись к дверному косяку.

– М? – я вопросительно выгнул бровь, чувствуя себя конченным мудаком.

– Ты не хотел, чтобы они поцеловались, я правильно понимаю? – вопрос моей девушки ударил не в бровь, а в глаз.

Поморщившись, я пытался придумать какую-нибудь убедительную ложь, осознавая, что не в силах озвучить правду хотя бы до того момента, пока окончательно не протрезвею, закончив с самокопанием.

В состоянии аффекта, дурея от всего происходящего и собственных мыслей было крайне трудно до конца разобраться в себе и прийти ко взвешенному решению, учитывая, что до завершения нашей с Левицким-старшим так называемой сделки оставался ровно год.

Каким бы Павел Романович ни был балагуром и этаким добряком, я очень хорошо осознал – в ту ночь он не шутил, и мое неповиновение могло иметь весьма серьезные последствия. Я знал, как Полина была привязана к своей семье, поэтому не имел права в очередной раз облажаться.