Акбести стал неуклюжими прыжками спускаться вниз. На крутом склоне он споткнулся о камень, еле удержался на ногах. От напряжения лопнул чембур, освободилась задняя нога, и конь, победно заржав, пошел быстрее.

От трубного голоса коня Жексен проснулся, выбежал из развалин и увидел Акбести, скакавшего уже далеко внизу. Пронзительный вопль Жексена поднял всех на ноги, и бандиты бросились к лошадям.

Почуяв погоню, Акбести запрыгал изо всех сил. Он перебрался через груду камней, перемахнул через ров, продрался через густую полосу зарослей. Преследо­ватели приближались. Еще один прыжок, еще... Лопнул чембур и на передних ногах, и Акбести полетел вперед, словно птица. Аскар в ярости рванул из-за плеча винтовку.

Пуля просвистела мимо. Аскар спрыгнул с коня, положил ствол винтовки на камень, прицелился. Нажал спуск. Акбести взбрыкнул ногами, заржал, но не сбавил бега. Снова прогремел выстрел, эхо гулко прокатилось по горам, но Акбести уже успел перемахнуть через гребень горы. Впереди показался аул. Здесь все знали Акбести и тут же снарядили погоню. Тогда конь повернул в горы и, как и следовало ожидать, легко оторвался от погони. Но неожиданно на него выскочили два волка, и скакун снова бросился в сторону аула. Теперь, уже не останавливаясь, он понесся мимо зимовки вниз.

Через несколько минут в аул влетели Аскар и конокрад.

У зимовки звонко заржала кобыла Есима. Есим прислушался, махнул рукой своим товарищам, и они торопливо потянулись к зимовке. Снова заржала кобыла, ей откликнулась другая лошадь, и Есим сразу узнал голос Акбести. Он посмотрел в ту сторону, куда нетерпеливо глядела кобыла.

Из-за камней показались острые уши, потом челка Акбести. Настороженно поглядывая на людей, жеребец кругами приближался к кобыле. Есим, ласково приговаривая, пошел ему навстречу. Конь осторожно обнюхал его и ткнулся мордой в полу халата, ища хлеба. Есим обнял его за шею и набросил узду. Перед глазами возник далекий жаркий день... У коновязи Райхан поит Акбести теплым, только что надоенным молоком, а Ашим увлеченно рассказывает ей о скачках... Потом Аскар с камчой набросился на Есима, а Жексен ударил палкой Райхан...

Аскар еле дождался их возвращения.

Конокрад, молча слушавший их, шепнул Аскару:

Аскар и конокрад подъехали к зимовке, где остановились геологи. Один из русских стоял у тропы, Аскар заговорил с ним, представился хозяином белого жеребца.

Аскар спешился, передал поводья конокраду и вошел в дом. Тот тоже спешился. В следующий миг под дулом нагана конокрад поднял руки вверх.

Вышли Есим и второй русский, втолкнули конокрада в дом, где Аскар лежал уже связанный. Оставив одного товарища для охраны, Есим с другим парнем поскакал в аул.

Первым их увидел дервиш. Он подскочил на месте и быстро юркнул в кибитку.

В этот момент в юрту вошли Есим и «геолог».

Стоял солнечный день.

У кошары Есима Андреев знакомил представителя крайкома с чабанами. Среди оживленных веселых людей Райхан выглядела печальной, была непривычно молчалива.

Пригнал свою отару Иса. Ягнята у него были упитанные.

Гость приветливо пожал руку молодому плечистому парню.

Подошел со своей отарой Болат.

Раздался топот копыт. К кошаре скакал Есим с Акбести в поводу Люди зашумели, побежали ему на встречу. Есим спрыгнул с коня, поздоровался, с любопытством посмотрел на долгожданных ягнят, заулыбался. Райхан стояла рядом.

– Есим...

Он обернулся, все так же улыбаясь.

– Райхан, милая... Вот и выходим мы на свой перевал,- сказал он, волнуясь. Они обнялись. Губы Райхан коснулись его обветренной щеки.

Стороной два всадника увозили Жексена, Аскара и конокрада. Заржал Акбести, увидев приближающихся белых кобыл с белоснежными жеребятами. Болат снял с него уздечку, и жеребец поскакал навстречу своему маленькому табуну.

Иса гнал отару на холм. Поднялся на гребень, оглянулся назад на кошару, потрепал тонкорунную овцу по загривку, заговорил с ней, будто с человеком.

– Вот там,- он показал пальцем вниз,- остались пески, низина... А теперь мы поднимаемся наверх. На свои высоты, как говорит Райхан. Понравилось ей это слово... А как тебе, а? Наши степи, наверное, попросторнее, чем твоя Англия?..

Над степью стоял слитный, неумолчный весенний шум.

1935