Тут в сектор вошел Георг. Вид у него был усталый и подавленный.

Жорж как всегда начал фиглярничать:

— А вот и твой любимый хозяин. Ивета, радуйся.

— Я и радуюсь, — прошипела я, в гневе поедая глазами Жоржа. Вот же любитель поставить меня в неловкое положение!

Георг вскинул брови и уставился на Жоржа с холодным высокомерием, однако ничего не ответил, видимо не имея ни малейшего желания реагировать на пустой треп. Я физически чувствовала, как Жорж его раздражает. И что Жоржу на самом деле нравится Георга раздражать. В общем, они нашли друг друга.

— Ивета, иди к себе. — Я кивнула, вставая с лавки. Тут же Георг спросил:

— Где Санька?

— Он только что вышел.

— Обманщица, когда я пришел, здесь никого кроме нее не было… — усмехнулся Жорж.

Я твердо посмотрела в глаза Георга:

— Они с Леккой только что вышли!

Георг кивнул.

— Я понял. Иди.

— Я провожу ее до двери… — Тут же радостно сообщил нахал, даже не спрашивая у хозяина можно ли ему уйти. — Мы быстро.

— Я тебя жду здесь, — сухо отозвался Георг, не сводя с Жоржа застывшего взгляда. — Надо поговорить.

Жорж догнал меня и, будто невзначай поддерживая под локоток, спросил:

— Так ты придешь сегодня вечером?

Чувствуя на себе жгучий взгляд Георга, я отодвинулась от Жоржа.

Мы вышли в коридор.

Я неопределенно пожала плечами. Не приду, некогда, надо помочь Милане с хлебом, а еще сегодня Георг собирает всех насельников фермы перед поездкой. Но вслух ответила другое:

— Если мне никаких занятий не придумают.

— Придумают? — Жорж довольно улыбнулся. — Даже так? Неужели ты всерьез так неуважительно сказала о хозяине?.. Ушам своим не верю. «Придумают», надо же…

— Почему это неуважительно? — удивилась я. — Его я искренне уважаю, просто в этом наши мнения полностью расходятся. Хотя я не против его занятий, но вставать затемно и тащиться куда-то не очень-то и приятно.

— И чем же ты по его приказу затемно занимаешься? — насмешливо поинтересовался Жорж.

— Я? Рано утром я учусь у Миланы готовить: печь хлеб, пироги, булочки и прочие вкусности. А вечером Марина учит меня нормально писать. Я же до сих пор пишу печатными буквами…

Жорж отчего ерничать перестал, внимательно изучая меня, вдруг с подозрением спросил:

— И зачем ему это надо?

— А ты думаешь, почему ему все так преданы? — тут усмехнулась я. — У нас все дети на ферме умеют читать, разбираются в травах, оказывают первую медицинскую помощь и много чего умеют, чего не умею делать я.

— Ну прямо таки и все, — вскинулся Жорж, недоверчиво искривив губу.

— А ты не сомневайся… Все, от кого хоть что-то зависит.

Не сводя с меня задумчивого взгляда, он тихо произнес:

— Я думал, что ты с этой фермы, пока мне не сказали, что ты попала сюда из питомника недавно…

— Угу… — Я вяло кивнула, все еще думая о том, что в отношениях хозяина и насельников фермы не все так просто. Но, если откинуть эмоции и сомнения, в конечном результате так оно и есть: Георг старается для людей, они ему отвечают преданностью. Не все и не всегда, но, в общем отвечают.

— И все равно не думай, что я не заметил, что ты вновь увернулась от моего вопроса, ответив вопросом на вопрос. Так зачем ему это нужно? Я понимаю, если бы он из мужчин бойцов делал, а то учит читать, лечить. Зачем?

Мне эта тема показалась неудобной. Я ругала себя, что начала разговор об этом.

— Тебе не кажется, что вопрос не по адресу? — Я заносчиво подняла брови, а подойдя к кованой двери, раздраженно добавила:

— Какой ты смелый меня допрашивать. Я откуда знаю, он хозяин, учит и все. Спроси у него, зачем он это делает!

Жорж вдруг как-то странно, я бы сказала зловеще, усмехнулся:

— Спрошу. Не сомневайся. Обо всем спрошу. Подробно!

— Вот и хорошо. — Я закрыла за собой дверь и, обернувшись, с веселой улыбкой помахала ему, чтобы не расставаться на такой гневной ноте.

Жорж помахал мне в ответ, также мило улыбаясь. Еще раз махнув друг другу, мы разошлись.

Но вместо своей комнаты я медленно пошла по дорожке к дому Марины.

Мне хотелось ее поддержать… да и расставаться с ней не хотелось, за этот год она стала мне близкой, почти родной. Я полностью доверяла ей, а мне делать это очень сложно.

— Привет, — я заглянула в ее домик, оглядывая опустевшую комнату в поисках людей.

Дом изнутри было не узнать: пустые стены, почти полное отсутствие мебели, и вездесущих коробок и мешочков с травами на стенах. И посередине на длинной натертой воском до блеска лавке сидела Марина в длинном сером сарафане, и сосредоточенно что-то у себя в блокноте отмечала.