Он не стал стучать. Откуда-то доносились голоса, но сначала его внимание привлек дверной молоток - загадочная бледная фигурка из окрашенного металла. Лицо, казалось, было скрыто маской, потому что видны были только глаза, и они смотрели на него с абсолютной, бездонной пустотой.

"Какой уродливый кусок дерьма можно повесить на дверь", - подумал он.

Он посмотрел налево и заметил домофон у дверной рамы и трубчатую панель для подключения охранной сигнализации. Производитель сигнализации был одной из лучших компаний. Дальше вдоль стены было открытое окно. Голоса звучали настойчиво, умоляя его прислушаться:

– Я не верю, что ты мог быть таким идиотом, Чарльз. Ты хоть представляешь, какой...
– это был женский голос, явно взбешенный.
– Идиот. Как ты мог быть таким идиотом?

Теперь это был мужской голос. Голос Уилларда.

– Чего еще я мог ожидать от тебя? Что-то идет не так, и ты перекладываешь ответственность на других, это как раз то, что мне нужно. Я нахожусь в эпицентре кризиса, а ты только и делаешь, что посещаешь свои салоны красоты. Превосходно. Превосходно! Мы должны что-то с этим сделать, и чем дольше мы будем ждать, тем хуже будет.

Курт наклонился в сторону и замер, прислушиваясь к обрывкам разговора. В тот же миг, однако, сильный порыв ветра пронесся по холму через крыльцо, превратив большую часть следующих нескольких фраз в тарабарщину.

– Ты знаешь, что они... сделали?

– Да, я слышал.

– О, черт возьми! Ты слышал! Что будем делать?

Курт прижался к стене, пытаясь разобрать слова.

"Если бы только папа мог видеть меня сейчас", - подумал он.

– В любом случае, так ли это?
– пробормотал Уиллард.
– Мне следовало бы заняться этим самому, не отвлекая тебя.

Голоса, казалось, приближались к окну. Ветер стих.

– Ты уверен, что не потерял рассудок, когда в последний раз высморкался? Все это время я думала, что ты знаешь, что делаешь... Господи, Чарльз, что же нам делать?

Голос Уилларда то приближался, то затихал. Курт заскрежетал зубами, не услышав пропущенные слова.

– Возможно. Сделать это было бы легко.

– Да, но сработает ли это?

– Должно сработать. Хотя я не хочу мириться с потерей.

Голос женщины стал раздраженным.

– К черту потери, Чарльз. Боже мой, я не могу тебе поверить. Мы можем смириться с такой потерей...
– затем, помягче: - Что мы собираемся использовать?

– Что-нибудь солидное. Я думал ТТХ.

Теперь голос женщины стал мягче.

– Хорошая идея. И я до сих пор знаю кое-кого в Бетесде.

– Да, ты мне все о них рассказывала, помнишь? Конкурсы огурцов и баклажанов, покер с оральным сексом и один молодой человек по прозвищу "Десять раз". Отличная компания.

Женщина смеялась.

– Я имела в виду, что у меня все еще есть связи. Люди, занимающиеся этим делом.

– Ты должна быть осторожна. Ты не можешь просто так прийти и попросить об этом.

Теперь уже устало:

– Я знаю, Чарльз. Я не дура.

"ТТХ?
– подумал Курт.
– Что происходит?"

Он набросал буквы ТТХ на листке бумаги и сунул его в карман куртки. Затем женский голос продолжал:

– А пока? Должно же быть что-то, что мы можем рассказать...

– И ты называешь меня идиотом?

– Мы должны, по крайней мере, сказать Глену. Хоть что-нибудь.

– Он умный мальчик и всегда очень осторожен. Мы ничего ему не скажем.

Быстрый шелест деревьев заглушил большую часть следующей строчки. Курт смог разобрать только одно слово.

– Убит.

Последовала короткая пауза. Затем Уиллард сказал:

– Эта чрезмерная забота о Глене удивляет меня. Я задаюсь вопросом об этом.

– И что, черт возьми, это должно означать?

– О, ничего. Просто мне не слишком нравится, как он иногда смотрит на тебя. Как большая дворняжка с печальными глазами.

Курт покачал головой.

"Мне кажется, что сейчас самое подходящее время заявить о себе, раз уж разговор зашел на второй план".

Он энергично постучал в дверь ручкой дверного молотка. Звук был слабым.

Из окна доносилась только тишина. Прошло несколько секунд, затем дверь открылась.

Уиллард стоял в полумраке фойе; он посмотрел на Курта, нахмурив брови, как будто искал что-то важное, а затем просиял, узнав его.

– А, офицер Моррис, - сказал Уиллард, улыбаясь слишком широко.
– Я не узнал вас без формы.