В городе Дивидиум закон прост: соверши преступление — и тебя ждет пожизненное заключение в Эндлоке.
Рейвен Торн — самая известная охотница за головами в Дивидиуме, живущая на обочине общества. Но когда её младшего брата Джеда приговаривают к ссылке в Эндлок, Рейвен готова на всё, чтобы спасти его — даже если для этого ей самой придется стать заключенной.
Оказавшись в ловушке тюремных стен, где смертельная опасность подстерегает за каждым углом, Рейвен должна призвать на помощь всю свою хитрость и силу. Ей нужно защитить Джеда — и уцелеть самой, чтобы выполнить свою рискованную миссию. Однако она сталкивается с препятствием, которого никак не ожидала: тюремный охранник, пробуждающий в её душе неведомые прежде чувства. Человек, которого она должна ненавидеть. Человек, чьи истинные мотивы невозможно разгадать.
В мире, где доверие становится оружием, а любовь — уязвимостью, Рейвен предстоит решить: готова ли она поставить на карту всё, чтобы разрушить эту жестокую систему до основания?
Брук Фаст
Клетка для дикой птицы
Название: To Cage a Wild Bird / Клетка для дикой птицы
Автор: Brooke Fast / Брук Фаст
Серии: Divided Fates #1 / Разделенные судьбы #1
Перевод: nasya29
Редактор: nasya29
Глава первая
Сто двадцать семь.
Столько жизней я за годы променяла на сытый желудок.
Сегодня должно было стать сто двадцать восемь.
Я торчала в тёмном закутке переулка с полудня, и такая стояла вонь мочи и гниющего мусора, что у меня слезились глаза.
Мышцы затекли, просили, чтобы их размяли, но я не шелохнулась, не отрывая взгляда от входа в явочную квартиру.
Обветшалый таунхаус зажали между собой два разваливающихся жилых блока, а входная дверь была настолько расшатана, что казалось, её можно снести одним хорошим пинком.
Что так долго?
Обычно ещё до того, как солнце скроется за верхушками небоскрёбов и продолжит спускаться к горизонту, у меня уже есть скованный наручниками беглец, которого я тащу в городскую тюрьму. Оттуда беглеца отправят в Эндлок, тюрьму более чем в сотне миль от городской границы. В Эндлоке он будет ждать своей участи — смерти от рук граждан Дивидиума.
Но, хотя осведомительница Эгги говорила, что беглец уйдёт из явочной квартиры до темноты, его как не было, так и нет, а в этот час вечера Нижний сектор уже гудел от активности. Торговцы кричали и проталкивали по улицам свои шаткие тележки, пытаясь сделать последние продажи рабочим дневной смены, спешащим спустить крохи зарплаты, а фигуры в тёмных капюшонах крались в толпе, надеясь подслушать что-нибудь, что можно будет обменять у властей на лишние кредиты.
Осторожные прохожие, скользя мимо моего укрытия, бросали на меня короткие взгляды — наверное, принимали за патрульного.
Я была хуже.
Охотница за головами — предательница.
Дверь явочной квартиры приоткрылась на дюйм. Я вжалась глубже в тёмный угол, затаив дыхание, боясь, что малейший звук оставит меня сегодня без добычи.
Мгновением позже дверь распахнулась настежь, и на улицу, в вонючий переулок, осторожно вышла фигура в дорогой одежде, надеясь затеряться в потоке работяг из Нижнего сектора.
Я выскользнула из укрытия, и, сделав шаг навстречу удаляющейся спине, ощутила, как на лице расползается мрачная улыбка.
Скоро всё закончится. Я уже видела, как цифры на моём браслете ползут от пары десятков к тысячам. Хватит на несколько месяцев аренды и кладовую, набитую пайками, чтобы пережить зиму мне и брату, Джеду. Может, даже хватит на новые ботинки вместо тех, что разваливаются у меня на ногах, и зимнее пальто для Джеда.
— Торин Бонд, — окликнула я.
Фигура застыла на полушаге и обернулась. Капюшон сполз, открыв взъерошенные каштановые волосы с проседью. Уставшие глаза с глубокими фиолетовыми полукругами под ними, морщины в уголках.
— Стой, — приказала я, когда он сделал ещё шаг, потянувшись рукой к наручникам, пристёгнутым к ремню моих чёрных карго. — Я не хочу причинять тебе боль.
Наполовину ложь. В небольшой части меня жило удовлетворение от мысли, что можно будет пустить в ход кулаки против гражданина из Верхнего сектора — одного из тех богачей, которые только и делали, что брали и брали, спокойно глядя, как мы голодаем.
— Тогда не причиняй.
И с этими словами Торин исчез в бурлящей толпе, словно тень, проглоченная рекой человеческих тел.
Чёрт.
Я потеряю преимущество, если он доберётся до контрольно-пропускного пункта на границе между Нижним и Средним секторами. С обеих сторон КПП выстроились в очередь тысячи людей, дожидаясь, пока патрульные стражи сканируют их браслеты, сверяя личность и подтверждая, что у них есть нужные разрешения на пересечение границы сектора. Если Торин доберётся туда, я либо потеряю его в толпе, либо его узнает один из стражей и заберёт мои кредиты себе.
Граница, разделяющая два сектора, бросалась в глаза — постройки в Нижнем секторе были трухлявыми остатками прежнего мира, не изменившимися с тех пор, как Совет после Второй гражданской войны поделил город на три сектора.
В нескольких кварталах отсюда, по ту сторону КПП, Средний сектор пестрел новыми зданиями и хорошо одетыми гражданами. Их отутюженные костюмы и развевающиеся платья были лишь началом пропасти между «ими» и «нами».
Я выхватила взглядом Торина в потоке людей. Он расталкивал локтями толпу, но плотная масса тел замедляла его.
Я помчалась вдоль края людского потока, заставляя себя бежать быстрее.
Наручники у меня на поясе лязгали о бедро в такт каждому шагу, почти заглушая шлепки моих ботинок по утрамбованной земле.