Фэй Роуленд тоже одержала верх. Осколки, которые она видела в глазах Джека Кордесмана, она часто видела и в своих собственных. Она была влюблена один раз в жизни. Одного раза было достаточно. Он сбежал за две недели до свадьбы.

"Прости", - вот и все, что он сказал.

Возможно, любовь действительно была слепа, ее реакция не имела смысла. Фэй винила себя. Жалость к себе часто порождала самообвинение. Позже она узнала, что он спал с другими женщинами на протяжении большей части их отношений. Она рассудила, что он не заслуживает и ее мизинца.

Год спустя она, наконец, увидела правду. Ее единственным недостатком было то, что она доверяла тому, кто не заслуживал доверия. Настоящее редко оказывается настоящим.

"Одного раза достаточно", - подумала она, выходя из вагона в недра метро.

Вот тут-то и случился ее настоящий провал. Больше всего ее пугал риск того, что ей снова причинят боль. Фэй Роуленд постаралась бы избежать этого любой ценой, даже если бы это означало остаться одной на всю оставшуюся жизнь.

Так почему же она так упорно думала о Джеке Кордесмане?

Он был неряхой. Он был тощим, бледным, не в форме. У него были длинные волосы, что Фэй терпеть не могла в мужчинах, и, вероятно, он был алкоголиком. Что-то в нем привлекало ее. Возможно, преобладание или общее неприятие. Джек Кордесман одержал верх, и она тоже. Они оба знали, что к чему, потому что оба были в самом низу.

Эскалатор поднял ее из темноты к свету. Первая улица тянулась дальше, залитая грязным солнечным светом и изнуренными пешеходами. Черные лимузины проезжали мимо рядов бродяг в истлевшей одежде. Голуби массово испражнялись на белоснежные правительственные здания. Слева от Фэй возвышался Верховный суд. Справа от нее стоял чернокожий с суровым лицом, который спросил:

– Кокаин, экстази, мет? У меня есть все, что тебе нужно.

Здание Адамс-билдинг возвышалось над Секонд-стрит, захламленное и уродливое сооружение. На то, чтобы начать работу, всегда уходило время: объем текста был ограничен, а запросы на книги приходилось ждать по полчаса. Теперь справочник основывался на базе данных, которой было довольно просто пользоваться. Она открыла файл с темой, затем набрала "О".

"О" - Оккультизм.

* * *

– Куда ты исчезла прошлой ночью?
– пожаловалась Вероника, прогуливаясь босиком по мягкой траве на заднем дворе.

Джинни выглядела отстраненной или усталой. На ней были белые шорты и оранжевая майка, и она сидела у бассейна, опустив ноги в воду.

– Я была с Жилем, - сказала она.

Вероника присоединилась к ней. Сквозь деревья просвечивало утро.

– Что случилось?
– спросила она, лениво опуская ноги в воду.

– После отвратительного ужина, если можно назвать это ужином, Жиль повел меня на прогулку. Поместье огромное. Он водил меня по всем этим лесным тропинкам. Я легла спать только в два.

Вероника вспомнила, что она делала в два часа ночи. Теперь все это казалось похожим на сон. То, что сделал Марзен и что заставило ее сделать, сбило ее с толку. Она хотела рассказать Джинни, но это казалось слишком странным для общения.

– Я даже не помню, как это началось, - продолжала Джинни.
– Он отвел меня к беседке в конце главной аллеи. Он сказал, что я прекрасно выгляжу в лунном свете - Боже, что за образ. Я знала, что он задумал. Следующее, что я помню, это то, что я лежу с голой задницей на полу этой беседки, и луна светит мне в глаза. Я так и не увидела его лица.

Вероника прикусила губу. Лица Марзена она тоже не видела.

– Что было дальше?

– Он начал вылизывать меня, - без обиняков заявила Джинни.
– Довольно хорошая техника, могу я тебе сказать. Обычный парень не понимает, что делает, но этот... В общем, я как раз собиралась кончить, и Жиль остановился.

Веронике не нужно было спрашивать об остальном.

– Марзен обращался со мной точно так же, - призналась она.
– Он сказал мне, что я должна полюбить себя, прежде чем смогу полюбить кого-то другого.

– Жиль сказал мне то же самое!

– Превращение, - пробормотала Вероника.

Джинни рассмеялась.

– Боже, мы с тобой пара дурочек. По крайней мере, теперь я не чувствую себя такой дурой.

Вероника наблюдала за рябью на воде. Затем она подумала о своих оргазмах, об их неистовстве, о необузданной дикости их высвобождения.

– Интересно, в какую игру они играют?

– Я же говорила тебе. Они пытаются нас запутать. Мужчины думают, что на женщин такое дерьмо производит впечатление, идиоты. Но...