— И пусть деактивирует доспех, — попросила, прикладывая ладонь к верхнему краю раны, чтобы остановить дальнейшее распространение заразы на плечо.

— Уверена? — засомневался Савелий, уже возясь со своим кейсом, пока бледный до синевы Жук скрипел зубами, чтобы просто не орать.

Подозреваю, даже не от боли, а от отчаяния, ведь наивно думал, что станет сегодня инвалидом.

Ха. Ха!

А вот хренушки!

— Да, он мне мешает. Слышишь, Жук? — обратилась уже к воднику. — Убирай.

— Я… Тогда… Отключусь… — прохрипел мужчина через силу.

— Так это же здорово, — ухмыльнулась я зловеще. — Не надо будет на тебя анестезию тратить.

И проникновенно посмотрела ему в глаза, когда Олег вскинулся.

— Верь мне. Всё будет хорошо. Обещаю.

Не знаю, что увидел моих глазах «Витязь» и что при этом подумал, но в ту же секунду хлопнул себя правой рукой по груди, отчего доспех в считанные мгновения пропал, а сам Олег просто закатил глаза и отключился.

Вот и хорошо!

— Док, следи за сердцем, будут бешеные нагрузки, — протараторила я. — Вкалывай стимуляторы, витамины и кальций. Если есть жидкий белок — добавляй. Мне всё то же самое плюс энергетики. Начали!

Следующий час выпал из моей жизни напрочь. Нет, я запомнила его… Но, кажется, урывками.

Прекрасно понимая, что очень важно всё сделать «здесь и сейчас», пока организм помнит, какой он был только что, до ранения, я насильно заставляла стволовые клетки Олега работать на износ, регенерируя самые разные ткани, которых уже не было, и раз за разом подстегивала печень, чтобы она воспроизводила кровь, а я могла её обновлять, безжалостно вытягивая зараженную.

Да, можно было бы никуда не торопиться.

Наверное.

Но тогда пришлось бы банально ампутировать конечность, лишившуюся половины мышц и сосудов, сухожилий и кожи, а потом отправлять его на длительную реабилитацию… результат которой никто не смог бы предугадать.

Даже я.

Здесь и сейчас я прыгала откровенно выше головы, но чувствовала, что мне это вполне по силам. Это всего лишь мышцы! Вот если бы кислота растворила его кости, я бы ещё подумала. С костями я ещё не работала. Но мышцы… пф, легкотня!

Шучу.

В итоге я полностью и безоговорочно сосредоточилась на клеточном делении чужого организма, чуть ли не пошагово командуя пептидами и липидами, чтобы не бежали поперед батьки и не наращивали кожу до того, как были готовы капилляры и выросли нервные волокна, так что манипуляции Дока улавливала лишь сотой долей сознания.

Вон он ставит укол Олегу. Вот укол мне. Вот полноценная капельница Олегу… И ещё одну мне, но почему-то в бедро. Вот рядом появляется Борис…

Зачем нам Борис?

А-а, чтобы я не упала. Ну ладно.

В общем, это было… интересно. Правда интересно! Я выяснила, что стоит только захотеть — и я смогу командовать чужим телом вплоть до направления тока крови. Про скорость молчу, это элементарно. Сердце, печень, эндокринная система, вырабатывающая гормоны — невероятно сложное человеческое тело было многоярусным органом, играть на котором оказалось невероятно сложно, но увлекательно.

Слишком увлекательно… И, к счастью, энергозатратно.

Только поэтому я занималась именно лечением и именно руки, с первых секунд категорически запретив себе лезть в другое.

Но вот на руке наросла и кожа, причем, помня прошлые подколки Дока, я специально пустила по всей длине кривой «ожоговый» шрам, который бы напоминал Жуку о произошедшем, а потом откинулась назад, точно зная, что не упаду дальше Бориса, тускло улыбнулась Доку, который как раз ставил пациенту очередной укол витаминов…

И отключилась.

— Егор, ты знаешь, я искренне уважаю тебя, как командира и просто человека, но сейчас прошу, как друга. Извинись. Просто извинись. Даже если она была не права… Черт с ней! Девчонка гениальна. Двое только сегодня, Егор. А Щен?

— Док, не сыпь мне… соду, — уже не в первый раз за ночь скривился Стужев, как никогда остро жалея, что хотя бы не курит.

Они зачистили разлом тридцать минут назад. Сейчас рабочие собирали ядра и они ждали их снаружи, хотя и внутри оставался Щен. На всякий случай.

Справиться с маткой и её личной гвардией помогли лишь три тонны белого порошка, название которого он даже не запоминал. Оно работало — и это главное.

Но Полина…

— Обычно говорят «соль», — нагло поправил его Савелий.