Фасад здания теперь пестрел ввинченными крюками, которые мастера вбили, чтобы название ювелирного магазина повесить. Вот только не вышло. Ермолай Аристархович возжелал сделать как у нас и плотно прикрутить вывеску к стене. В принципе, получилось неплохо. Теперь ветер, если разойдется, то престанет хлопать и грохотать хотя бы здесь.

Предложила повесить кашпо с цветами на оставленные крюки. Красиво должно получиться. Ермолай Аристархович задумался. Под эту задумчивость я и пихнула ему список "женихов" для Серафимы.

Иришка поболтала с ювелиром об осмотре лекарем и разобрались с мазями и другими лекарствами. Мы вежливо подслушивали. Я как услышала, что мастера, которых нанял Ермолай Аристархович, нам вчера печку ремонтировали, то пятки мои засверкали ярче бриллиантов. Хорошо, что бежать только через дорогу.

В салоне творился маленький бардак больших размеров. Большая печь, которая отапливала весь первый этаж, была целой, но вся засыпанная песком. И отремонтированный угол сверкал голенькими кирпичами без побелки, а сам раствор стоял в ведре. Пол, столы, стулья… Все в пыли! Эстетический кондратий начал приобнимать меня.

— Ничего себе! — вошла Веселея. — Они что, решили тут песочницу смастерить? Мы, вроде бы, не собирались браться за сводничество детей.

— Надо прибраться и замазать. — приказным голосом возвестила Тания Власовна и села в уголок на чистый стул.

Иришка от этих слов передернулась и вызвалась побелить печь. Еще и предупредила, чтобы не пускали к этому делу Весю. Та только глаза закатила и сказала, что больше росписями не занимается и то, что было в Оплеухах — остается только в Оплеухах.

История меня заинтересовала. Обнаженка на печи придала небывалый энтузиазм и от подметания Веселея тоже была освобождена. Мало ли что она придумает. Пусть лучше малую печурку растопит и чай организует. Скоро клиент попрет, как ледокол Ленин.

Все побелено, подметено и отмыто. Мы тоже. В смысле, что отмыты и переодеты после того, как были побелены и заметены. Чай с листьями смородины готов, "бабки" еще теплые под полотенцем и мы, готовые сожрать все вместе с листьями и полотенцами. Голод проснулся после трудов очищающих.

— Ты расплатилась с печниками? — прочавкала Веселея.

— Угу. — фыркнула я в ответ. — Они еще скидку сделали. Я так понимаю, причину этой скидки мы только что убрали.

К приходу Розы Иосифовны часть угощений осела в наших попузяо. Даже бабушка не побрезговала и сейчас еле дышала.

— Таки шо вы мне можете предложить, здравствуйте. — грациозно вошла без стука мама Тимофея и бросила за спину — Девочки, заходим и нисколько не стесняемся.

Ну как же она на Шерлока похожа! Так, Олена. Соберись! Это клиент, даже если сейчас войдёт доктор Ватсон в юбке и с пейсами.

Вошли три девушки. Точнее, две молодых женщины немного за тридцать и одна фигуристая, но не толстая мадам под пятьдесят-пятьдесят пять. Всё три, как на подбор. Высокие, черноволосые, чернобровые. У всех крупно вьются кудри. Только наряды разнятся. Никаких ярких тканей, но бусы, браслеты, серьги и прочее пестрело, сверкало и переливалось.

Я повернулась к Весе, которая должна была пригласить шалуна. Святослава Микулича то бишь.

— Он не придёт. — просто ответила она.

— Как это? — округлила глаза я.

— Он сказал, что мы должны ему обеспечить романтику, красоту и женщин.

Ах он старый ловелас! Это возмущает и восхищает. И не только я оценила подобный фортель.

— И шо? — поинтересовалась старшая из непредставленных. — Он таки посмел сие потребовать?

— Таки, выходит, что да. — задумчиво протянула, рассматривая наших новых клиенток.

Подозреваю, что еврейский говор будет меня преследовать еще долго.

Мысль о том, что неделя свободы уже вовсю началась, меня напрягла. Думай, Олена, думай. О!

— А вы, достопочтимые барышни, надолго ль смогли вырваться из родимых краев?

Достопочтимые зарделись от такого обращения. Лишь Роза Иосифовна уперла руки в стол передо мной и ответила за всех:

— Смотря шо вы имеете нам предложить! Мы можем подождать. Бэлла, вы говорите, шо освободились от тяжкой судьбы и теперь готовы переехать сюда. Это так?

— Ну разумэется, Роза! — бодро улыбаясь ответила Бэлла, еще сильнее акцентируя. — Я таки стала вдовой и тэперь весьма и весьма безутэшна. Пристрою моих дэвочек и смогу уже заняться своим счастьем. Шо вы себе там думаете? Ежли справитесь с Цилей и Сарой, то я и себя вам отдам на легкое растэрзание таки за ваш счет!