Мне нравилось мое отражение в зеркале, но я все еще сомневалась на счет длины.

Я с вечера начистила кеды до идеальной белизны подошвы. Носят же платья с кедами. Белая куртка. Ну не плохо же. А в универе куртку можно снять и просто остаться так. Волосы прикроют плечи. И вообще, привыкнуть можно ко всему. Может Жаров и прав.

А еще, звонила Яна, но я не услышала, а перезванивать не стала. Интересно, она из-за Жарова так волнуется, или из-за Игоря, который сам предложил нас подвезти.

Утром Егор сказал, что я красивая, и это на время придало уверенности. Ведь устами детей глаголит истина.

Однако в подъезде мы столкнулись с Богданом.

– Ну ничего себе, соседка. У тебя день рождения что ли?

– Просто романтическое настроение, -честно призналась я, полная решимости быть сегодня хоть лисенком, хоть зайчонком.

Богдан цокнул, покачав головой.

– Сюда другая обувь нужна.

– Но, у меня нету другой, -я снова посмотрела на свои ноги.

– Сейчас, подожди, -еще до того, как лифт открылся, Богдан вернулся к себе. Его не было довольно долго. Я начала переживать, что опоздаю. А Егорка от скуки начал пинать стену.

Богдан вернулся, держа в руках туфли, с высоким каблуком.

– Как-то чересчур, -я с непривычки осмотрела свой рост в зеркало. Теперь платье казалось мне еще короче, чем было.

– Зато красиво. Парни такое любят, -эта дурацкая ничем не аргументированная фраза ввела меня в заблуждение.

И я согласилась пойти в этой чёртовой обуви.

Идти пришлось медленно, с непривычки. Егор начал меня поторапливать, Богдан, судя по почемыванию в затылке, тоже не был раз своей помощью. А мы прошли всего половину пути.

Подвернувв очередной раз ногу, я психанула.

– Богдан, я могу тебя кое о чем попросить?

– Конечно, валяй, -с готовностью прислушался он.

– Ты не мог бы Егора до садика довести. Тут недалеко, с зеленым забором, -я почти согнулась в три погибели от боли в мышцах.
– Я вернусь домой и переобуюсь.

– Да, без проблем. Я тоже в тот сад ходил, -он глянул на часы.
– Егор, готов побегать?

Братик кивнул.

Взявшись за руки, они махнули мне и побежали. Черт, везет же.

Повернувшись, я потопала домой.

Стараясь шагать прямо, перебирая ногами, чтобы не споткнуться, я не заметила остановившуюся машину.

– О, Воробьева. Ты что, работу поменяла?
– саркастично спросил Дэн, высунувшись в окно.

– Заткнись.

– Не злись, Воробушек. Просто прикид у тебя,скажем так, не вполне целомудренный и благочестивый.

Я пырнула негодяя ершистым взглядом, приготовившись запуль в него туфлю. Но Жаров заметил мой жест, и поднял руки.

– Да шучу же. Просто больно резко образ поменяла. Из крайности в крайность, получается.

– Я сейчас дойду до дома, переобуюсь и дам тебе по башке, советчик.

– Извини, сегодня первая пара у Семён Семёныча, опаздывать нельзя, -Жаров быстрым шагом нагнал меня, и подхватив на руки, понес в машину.

– Я же предупредила, чтобы ты меня не лапал.

– Я не лапаю, хотя в таком откровенном наряде, трудно держать руки в карманах, -он скользнул бесстыжим взглядом по моим коленкам, а потом пристально посмотрел на меня в упор. Горячая волна смущения прокатилась по мне, как большегрузом, тесно придавив к груди Дэна.

Он усадил менменя в машину, сев следом. Водитель лихо дал газу. Нас с Дэном немного покачивало на поворотах, но парень предусмотрительно придерживал меня за локоть. Даже сквозь куртку я чувствовала покалывание от его пальцев.

Мы все равно не успели, поэтому вместе с верхней одежой понеслись на кафедру. Я прокляла свою безропотность и доверчивость. Чтобы я еще раз надела каблуки?

– Стой, возьми мою куртку, -предложил он, меняясь со мной вещами.

– Зачем?

– К образу твоему не подходит.

– Да какя разница, пошли.

Мы ввалились в дверь, друг за дружкой. Не совсем эпично, зато запоминающися.

– Извините, можно войти?
– спросила я преподавателя. Семён Семёнович поправил очки, разглядывая меня, напряглись, пытаясь узнать во мне некогда приличную студентку.