Корнелио отвернулся и отошел к окну. Холодный воздух обволакивал его, холодил грудь, лунный свет упал на серебряный медальон с перекрещивающимися молниями. Знак Святой Экхалорианской Церкви. А медальон был знаком её верного слуги – охотника на еретиков.

Корнелио закрыл глаза. Воспоминания нахлынули на него. Такое случалось, когда он оставался наедине в комнате полной свежего воздуха, который прогонял аромат сгоревшего жира некачественных свечей. В такие минуты ему хотелось натянуть на себя плащ и забыться в беспечной дремоте, погрузиться в далекие воспоминания. И как это часто у него бывало – в самые неприятные.

Он хорошо помнил небо в тот летний вечер. Полную луну, темно-серые обрывки облаков, робкие первые звездочки. В тот день Богу было угодно изменить судьбу шестилетнего крестьянского мальчика.

Только закончилась уборка ржи, по поводу чего устроили ночной праздник. Корнелио помнил танцующих девушек, украшенных венками из ржаной соломы и задорную мелодию волынки. И отчаянный визг.

Волколак выпрыгнул на поляну. Все бросились бежать, а ноги мальчика онемели от страха. Так Корнелио и стоял, ожидая неминуемой смерти. Черная свалявшаяся шерсть, колдовские изумрудные глаза человека. Клыки с локоть. Запах псины. Как Корнелио не старался он не мог вспомнить волколака целиком, в памяти всплывали лишь отдельные детали.

И когда волколак разинул пасть, собираясь откусить мальчику голову, глаза Корнелио вспыхнули серебряным светом. Волколак странно заскулил и убежал. Дар? Возможно, для деревни, но для мальчика он оказался проклятием. Через два дня в деревне уже был Святой отдел по борьбе с магией. Инквизиторы.

Корнелио сжал кулаки. Капельки пота выступили на лбу, несмотря на холодный воздух из окна. Охотник промокнул лоб черным шелковым платком.

Он помнил, как его травили собаками соседи. Как заперли его родителей в доме. Его хотели сжечь те, кого он спас.

Инквизиция в какой-то мере спасла его. Заинтересовалась его способностями и решила проверить их на другой нечисти. Нежить была хуже любого волколака. Мальчика бросили в яму с пойманными тварями. Вопреки надеждам соседей он выжил. Не оставил не одного ожившего мертвеца, способного нанести ему вред.

Инквизиторы стояли полукругом над мальчиком, залитым своей и чужой кровью, в рваной одежде, с вырванными клочьями волос. Мертвая черная кровь стекала с Корнелио на пол, обезумевшие глаза пытались найти поддержки у взрослых, но видели лишь ненависть… и страх. Корнелио хорошо запомнил этот страх в их глазах. Он стоял и смотрел на них, запоминал черты каждого. Навсегда. Их лица словно выжгли клеймом в памяти.

Святой отдел по борьбе с магией пощадил его. Корнелио подозревал, что они просто не нашли упоминания о таких способностях в своем страшном кодексе.

Необычная способность не раз спасла Корнелио. Но все имеет последствия. Глаза почти потеряли выразительность, став двумя кусочками льда, зрение с каждым годом портилось. Скоро придет день и Корнелио придется надеть стекляшки, которые часто приходилось носить ученым людям.

Если бы не было этой способности… И того волколака… Как он тосковал по простой деревенской жизни.

Корнелио встряхнулся. Не ему принадлежала роскошь мечтать. Не в эту ночь.

Он подошел к столу, упер палец в книгу. Корнелио искал поддержку в вере. И часто находил. Он страстно верил в Небесного Отца – Экхалора, создателя и наставника всех людей. Тысячу лет назад он спустился с небес, в обличье простого человека, чтобы спасти эндорийцев, несших в своей душе истинную веру, пришедшую из глубины веков. Спасти от гнёта всесильных магов.

«Маги отвергли Небесного Отца, уверенные в своем могуществе. Для них магия, сила природных стихий была источником власти и огромной мощи. Экхалор проповедовал против магов в землях эндорийцев, смог переубедить и многих чародеев. Но совет архимагов видел в нем угрозу. Во время Великой проповеди архимаги направили в Небесного Отца молнию. На глазах многих тысяч людей молния не смогла причинить вреда Господу, но вызвала гигантский столб света с небес, что вновь вознес Бога на небеса. Охваченные праведным гневом люди веры уничтожили архимагов, и всесилию магов был положен конец.

Но бедствия эндорийцев не закончатся, пока не окрепнет вера в их душах. Многобожники-артарийцы поклонялись огню. Их магия открыла портал в мир демонов, они возродили ордена магов. С тех пор зло царит в нашем мире. Отголоски тех событий до сих пор бродят по земле в виде нечисти и демонов, изредка прорывавшихся в этот мир. Ты, взявший книгу в руки, уверуй в Экхалора или Эпангелиас ждет забвение». – Корнелио прочитал вступление на первой странице.

Охотник закрыл книгу и убрал в заплечный мешок. Это книга была не той, что должно носить благочестивому охотнику на еретиков. Ее написали еще до Раскола, в ней не было глав про исключительную благодать Экхалорианской Церкви, про необходимость борьбы с другими государствами, про Святой отдел по борьбе с магией… Корнелио слышал, что её написал древний историк, уверовавший совсем недавно, и поставивший своей целью изменить устройство самой религии. Кощунство! Ересь! Как иронично, что именно Корнелио, живший по заветам этой книги истреблял еретиков.

Корнелио бросил взгляд на зеркало и в очередной раз увидел свое обезображенное лицо. Обругав себя за то, что снял комнату с зеркалом, он вышел из комнаты.

Старый придорожный трактир. Грязные деревянные столы, низкий закопченный потолок, вечный табачный дым. Ранним утром еще не встал ни один постоялец. Хозяин спал, положив голову на стойку. Корнелио подошел и требовательно постучал пальцами около его уха. Трактирщик вскочил, ошалело хлопая глазами, хрипло спросил:

– Чего-то надобно, мастер?