– Пошли, – уверенно сказал Октавий и бодро зашагал в сторону равнины. Артемида пошла за ним, но от её взгляда не укрылся скелет, поросший травой около одного из деревьев. На стволе, к которому когда-то прислонился погибший, были вырезаны письмена на раннеимперском языке. Бедняга пытался вернуться домой, но не смог. «Видимо путь обратно не в лесу, а в том замке» – оптимистично подумала Артемида.

– Методы Возрождения ужасны, но есть определенная польза в том, что они хотят сделать, – задумчиво сказал Октавий. Замок был уже близко, и можно было рассмотреть крутые стены и мощные ворота с массивными барельефами. Башня, выложенная из темного камня, бросала на идущих угрожающую тень, а со стен скалили зубы каменные горгульи.

– Неужели? Что хорошего в уничтожение мира?

– Если отбросить демонов, и решить, что у них есть план, как подчинить Роадранера, то возвращение старой крепкой Империи с сильной властью, это потрясающе!

– Ты говоришь как Андроник, – Артемида украдкой вытерла слезу. – У них нет плана. А если и есть, то они не смогут исполнить его, так же как не смогли подчинить Роадранера.

– Согласен, – вздохнул Октавий. – Но я мечтаю увидеть единую Империю, в которой бок о бок процветают магия, технологии и экхалорианство.

– Такого даже до Раскола не было, – покачала головой Артемида. – Будет только деспотия Мастера. И учитывая мерзкие эксперименты его командоров, Мастер не поклонник Экхалора.

Ворота башни оказались приоткрыты, и маги скользнули вовнутрь. Здесь было множество разрушенных домов, а дорога, выложенная булыжником и поросшая густой травой, вела к створчатым дверям башни.

– Жаль. Мы бы изменил жизнь людей к лучшему.

– Мы?

– Я имею в виду, если бы я вступил в «хорошее» Возрождение.

– Его никогда не существовало.

Путь к башне был украшен статуями странных существ. Они прошли мимо изваяния человека, вместо головы у которого был цветок с толстыми мясистыми лепестками. Следующая статуя изображала волка вставшего на задние лапы и тянувшего к проходящим человеческие руки. Скульптуры густо увил плющ. Артемиде было очень неуютно. Все вокруг выглядела плодом злого разума. И стояла подозрительная тишина.

Магичка охнула в ужасе. Причиной этому было каменное изваяние. Человека, стоявшего на коленях душила девушка с металлическими жгутами вместо рук. Прошедшие события вновь нахлынули на Артемиду, её начало трясти. У человека на коелнях было лицо Андроника.

– Что случилось? – Октавий остановился около магички.

– Слишком знакомая сцена. Помнишь, я рассказывала, – голос Артемиды дрожал.

– Статуя волка на задних ногах. Ты про мутантов Доктора?

– Нет. Статуя волка давно позади, это сцена убийства Андроника. И его лицо…

– Это первые статуи, которые мы видим Артемида. И как Эфретиус мог запечатлеть события, которые произойдут через тысячу лет после его смерти.

– Я не знаю. Но что-то здесь не так…

Октавий пожал плечами и пошел дальше. Артемида с опаской последовала за ним.

Сколько они не шли, двери башни не становились ближе. Лишь бесконечное число статуй, изображающих порой совсем непристойные сцены. Внезапно магичка остановилась. Скульптура женщины подозрительно напоминала её собственную. Рядом стояла статуя Октавия. В правой руке он держал часть Офириса.

– Красивая мантикора, – Октавий с улыбкой посмотрел на магичку.

– Ты видишь другое, – поняла магичка.

Октавий недоуменно пожал плечами и обернулся. За ними тянулась дорога. Не было ни леса, ни крепостных стен. Только дорога и статуи. Башня была все также близко, но, если глаза не обманывали мага, они прошли всего несколько шагов.

–Вот почему никто не вернулся. Этот мир полон ловушек, – прошептала Артемида.

– Попробуем уловить линии силы. – Октавий вгляделся вокруг. Ни одна, даже крошечная ниточка силы не скользила к дороге. «Но что–то поддерживает магию» – подумал он. Артемида села прямо на дорогу. Было видно, как она измотана. Ласкарис вернула ей слишком мало сил.

– Экхалорианство для тебя многое значит? – спросила Артемида. Ей хотелось отвлечься. Тело Андроника вновь и вновь возникало перед её глазами. Статуя человека, грудью ловящего молнию, подсказала ей тему для разговора.

– Очень, – охотно ответил Октавий. – Ты еще не видела меня год назад. Был настоящим фанатиком. Вообще я неофит, два года только как стал ходить в церковь. Мне казалось, я овладел какой-то особой тайной. В моем городе было много неверующих, много последователей культа артарийцев. Я даже грезил стать проповедником. К счастью, мой священник указал мне мое место. Объяснил, почему я бесконечно далек от миссионерства. Я разозлился и поступил в Атеней. Как и мечтал отец, да, – Октавий кивнул сам себе.