— Должен признать, думаю, что заслужил свое место в твоем списке, увидев это своими глазами.

Он выглядит таким довольным собой — может быть, даже немного самоуверенным, но, черт возьми, если бы я выглядела так же, я бы тоже была самоуверенной.

— На самом деле, это неплохой фильм, — говорит он, когда мы спускаемся по эскалатору и удаляемся от места преступления. — Возможно, даже хороший.

Я выдавливаю из себя смешок.

— Ты говоришь так, будто сам его не видел.

Он пожимает плечами, и я замечаю это краем глаза.

— Я не видел.

Мы сходим с нижней ступени эскалатора, и я хватаю его за руку, прежде чем он успевает отойти от меня.

— Прошу прощения, что?

Он смотрит на меня в замешательстве.

— Ты не смотрел фильм, в котором снялся? — Спрашиваю я слишком громко.

— Ш-ш-ш, — успокаивает он меня, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что нас никто не услышал.

— Но это возмутительно, — настаиваю я, ничуть не понижая голоса.

Он стряхивает мою руку и, взяв за локоть, ведет к машине.

— Я скрывался до официальной премьеры. А через несколько дней бежал из страны. Итак, я видел отрывки со съемочной площадки, трейлер и несколько смонтированных клипов, но целиком? Только сейчас.

— Почему ты не остался и не посмотрел свой собственный фильм? — Спрашиваю я.

— Это было уже слишком… Только один трейлер принес мне более трех миллионов новых подписчиков в Инстаграм, — объясняет он.

— А. — Я киваю головой в знак понимания и сочувствия. Ему не нравится быть в центре внимания. Он стесняется быть в центре внимания знаменитостей.

— Я даже не смотрел этот фильм с тех пор, как он вышел на экраны. Не пойми меня неправильно, я очень благодарен за поддержку, но за такую славу приходится платить, и я не уверен, что готов заплатить ее прямо сейчас.

— Я понимаю, о чем ты.

Он скептически смотрит на меня.

— Теоретически, — говорю я, закатывая глаза. — Я могу тебе посочувствовать.

— Все это шутка, — выпаливает он, и я впервые слышу нотки гнева в его голосе. — Тридцать миллионов человек ловят каждое мое слово — каждый пост — и это даже не я их пишу. А мой SMM-менеджер. Разве это не самая глупая вещь, которую ты когда-либо слышала?

— Так делай это сам, если тебе так хочется, — говорю я ему, нажимая кнопку разблокировки на ключе от машины. — Тебя читают тридцать миллионов человек. Может быть, пришло время тебе что-то сказать.

Он молча садится в машину.

— Пристегнись, — подсказываю я.

Он отдает мне честь, делая то, что я говорю.

Затем он просто сидит, погруженный в свои мысли, как никогда за весь день.

— Ты голоден? — Я мягко спрашиваю его.

Он поворачивается ко мне и одаривает улыбкой, от которой замирает сердце.

— Очень.

***

— Мне, пожалуйста, фирменное блюдо дня — рыбу, кольца кальмара и шоколадный коктейль.

Официант записывает мой заказ, кивая при этом сам себе, а затем с опаской смотрит на Беккета.

Я думаю, у него сложилось впечатление, что я привела сюда с собой уличного бродягу.

От бороды и длинных волос пора избавиться. Я понимаю, почему он носит шляпу, но это нисколько не портит общего образа.

— Я буду то же, что и она, — говорит он ему. — Звучит вполне неплохо. — Официант исчезает, и мы снова остаемся наедине.

— Знаешь, если ты собираешься настаивать на том, чтобы у тебя были длинные волосы, мне, возможно, придется познакомить тебя с концепцией их мытья.

— Я знаю, как их мыть. — Он делает глоток пива, которое заказал, и я не могу не наблюдать за движением его горла, когда он глотает.

Я не знаю, что такого особенного в парнях, которые пьют пиво, но на меня это действует.

Его кадык восхитительно ходит вверх-вниз. Черт.

Сидеть за столом напротив него было бы еще хуже, чем снова видеть его голую задницу на огромном экране.

— Я вполне доволен тем, что выгляжу как бездомный чувак в старой грязной бейсболке.

Не обращая внимания на то, что остальная часть его одежды, вероятно, стоит больше половины моего гардероба, вместе взятого, и что большая коричневая кожаная спортивная сумка, которую он носит с собой, дизайнерская, я просто не могу не восхищаться его внешним видом.

— Ты странное создание, — говорю я ему.

— Спасибо… Я думаю. — Он ухмыляется. — Думаю, по крайней мере, никто не обвинит меня в занудстве.