— О чем, черт возьми, ты говоришь? — рычит Ронан.

Я убираю руку со лба и открываю глаза. Я чувствую пульс в каждой клеточке своего тела, слышу, как кровь пульсирует в венах. У меня кружится голова, я дезориентирована, выпала из своего времени в другое измерение и оказалась на враждебной планете, кишащей всевозможными мерзкими существами, которые только и мечтают, чтобы полакомиться моей плотью и высосать все до последней капли из моих хрупких костей.

Я не знаю, что со мной происходит, но подозреваю, что то, что ждет меня за этим моментом, изменит меня навсегда. Если я вообще это переживу.

Мне нужно сказать ему правду.

— Я прошу прощения за все, Ронан. Но больше всего я прошу прощения за то, что никогда не говорила тебе о своей любви. Потому что я всегда тебя любила. И люблю до сих пор. И всегда буду любить. Если я больше никогда тебя не увижу, просто знай, что я любила тебя всю свою жизнь. Для меня никогда не существовало никого, кроме тебя.

Его голос срывается от переполняющих его эмоций, когда он произносит мое имя.

— Мэйвен. Я тоже тебя люблю, детка. Так сильно. Чертовски сильно.

От этих слов у меня щемит сердце. Затем мое внимание привлекает жалобный детский плач где-то в глубине дома.

Беа.

— Я еду за тобой, детка. Я еду за вами обеими прямо сейчас…

Ронан все еще говорит, когда я сбрасываю звонок.

Я уже собираюсь выбежать из комнаты, как вдруг замечаю тень.

Извиваясь, она выползает из-за занавесок на окнах и скользит по стене спальни, как чернильное пятно, быстро расползаясь, пока не становится неестественно длинной, меняя форму и перетекая на потолок. Ее темная поверхность рябит, как вода от ветра, тень растягивается, охватывая всю комнату, угрожающе обвиваясь вокруг мебели, сворачиваясь на потолке, словно готовясь нанести удар.

В центре витков на бледном гипсе отчетливо виден угловатый контур головы. А также высунутый раздвоенный язык.

Как и вилка на языке, которая высовывается наружу.

Я зажмуриваюсь и повторяю про себя: Это не по-настоящему. Это не по-настоящему. Это не по-настоящему, Мэйвен. Тебе это кажется.

Когда я снова открываю глаза спустя несколько долгих секунд, тень исчезает.

Снаружи завывает ветер. Доски пола в коридоре издают тревожный скрип, как будто по ним ступает невидимая нога. Где-то внизу хлопает дверь.

Мой телефон снова звонит. Это Ронан. Я не отвечаю, кладу телефон на комод и поворачиваюсь, чтобы выйти из комнаты.

И мельком вижу себя в зеркале в ванной. На этот раз вместо роя мух на меня смотрит мое обычное отражение. Бледное лицо, зеленые глаза, распущенные длинные волосы. Вся черная краска каким-то образом смылась, и мои волосы приобрели свой естественный ярко-красный оттенок.

На моем горле две небольшие колотые раны, красные, как капли свежей крови.

На шее висят четки, которые отец О’Брайен вложил мне в руку.

Дрожащими пальцами я сначала прикасаюсь к нежным следам от укусов. Затем трогаю распятие, висящее на конце четок. И то, и другое кажется реальным, но грань между реальностью и фантазией для меня сильно размыта, и я нахожусь в чистилище, где у меня нет доказательств того, что существует на самом деле.

У меня нет доказательств, что я существую.

Возможно, я плод моего собственного извращенного воображения.

Однако крик ребенка, который, как мне кажется, разносится по всему дому, звучит вполне реально и заставляет меня действовать.

Выбежав в коридор, я перепрыгиваю через ступеньку и зову Беа. Я почти уверена, что увижу ее в большой комнате, уткнувшуюся в книгу, но там пусто, а незажженный камин похож на зияющую черную пасть какого-то ужасного хищного существа. В комнате непривычно холодно, повсюду мелькают тени, которые змеями ползут по стенам.

В воздухе витает приторно-сладкий запах чего-то гниющего, настолько сильный, что меня начинает тошнить.

Паника снова охватывает меня, и я бегу на кухню. Там тоже никого нет. В центре исцарапанного деревянного стола стоит миска, полная свежих гранатов.

Согласно мифологии, это единственный фрукт, который растет в аду.

Порыв ветра сотрясает окна, затем начинается дождь, и по стеклам стучат тяжелые капли, которые пугающе похожи на стук когтей по стеклу. Что-то снаружи пытается проникнуть внутрь.

Сердце бешено колотится, я бегу обратно через большую комнату и сворачиваю в неровный коридор, ведущий вглубь дома. Стены, кажется, смыкаются вокруг меня. Мои шаги эхом отдаются от потолка, а затем резко затихают, словно дом поглощает звук.