Шрифт:
Одно из главных мест в библиотеке занимала Книга для обучения своих дочерей (Le Livre pour l’enseignement de ses filles) шевалье де Ла Тур Ландри, а также Зерцала принцев и книги об осуществлении власти, такие как Наставление молодому принцу (L’Instruction d’un jeune prince) и Книга о правлении королей (Livre du gouvernement des rois). Зерцала предназначались для морального и духовного воспитания принцесс, особенно тех, кому суждено было стать королевой или регентшей. В Средние века такие наставления были очень популярны среди элиты.
После смерти королевы Шарлотты в 1484 году, именно Анна унаследовала большую часть библиотеки своей матери. Эти книги впоследствии пополнили прекрасную библиотеку герцогов Бурбонских, унаследованную Пьером де Божё, когда в 1488 году он стал герцогом. Об этом свидетельствует опись, составленная в 1523 году, когда герцогство Бурбонское отошло к короне [20] .
Став в 1488 году герцогиней Бурбонской и Оверньской, Анна смогла значительно разнообразить и обогатить своё чтение. В герцогской библиотеке хранилось множество книг по истории: четыре тома Хроник Франции (Chroniques de France), три тома Хроник Англии (Chroniques d’Angleterre) Фруассара, Хроника Нормандии (Chroniques de Normandie), а также Хроника монсеньора Святого Людовика, короля Франции (Croniques de Monseigneur Sainct Loys, roy de France), Хроника доброго герцога Людовика Бурбонского (Croniques du Bon duc Loys de Bourbon) и книга Берты Большеногой (Berthe au grand pied), которая до наших дней не дошла, но могла повествовать о женщине-правительнице.
20
Anne de France, Enseignements a sa fille, T. Clavier et E. Viennot (ed.), Saint-Etienne, Publications de l'universite de Saint-Etienne, 2006, p. 231–258.
Зерцала принцев и другие произведения, посвященные управлению государством, были очень многочисленны. В герцогской библиотеке хранились четыре экземпляра Правления государей (Le Regime des princes), справочника по практике управления государством. Хотя эти книги были адресованы мужчинам, они могли найти в лице принцессы Анны внимательного читателя.
Литература для женщин и о женщинах была представлена в герцогской библиотеке пятью произведениями Боккаччо и пятнадцатью — Кристины Пизанской: три экземпляра Книги о Граде женском (Livre de la Cite des Dames), четыре экземпляра Послания Офеи Гектору (L'Epistre de Othea a Hector), два экземпляра Пути долгого учения (Chemin de longue estude), четыре экземпляра Книги о трех добродетелях для обучения дам (Livre des trois vertus a l’enseignement des dames), Послание королеве Франции (L’Epistre a la reine de France) и Ди о Пуасси (Dit de Poissy). Среди сочинений о женщинах написанных итальянцами бросается в глаза преобладание названий, специально посвященных пропаганде женской силы воли и защите женщин. Легко заметить их влияние на Анну в её политической практике и в Наставлениях, которые она написала для своей дочери вскоре после 1500 года и к которым мы вернёмся позже. Таким образом, количество книг, на которых основывалась литературная, историческая и политическая подготовка принцессы, было весьма обширно.
Первые шаги Анны в политике
До 1480-х годов Анна оставалась в стороне от политических дел и была скорее их наблюдателем, чем участником. С момента своего замужества, когда ей было едва ли больше десяти лет, принцесса жила при королевском дворе, где за ней присматривали бдительные, внимательные и даже подозрительные глаза. Нет никаких сомнений, что она с ранних лет была хорошо знакома с тайнами, интригами и двуличием двора. Анна узнала, что это зачастую безжалостный мир, где сказанное редко совпадает с задуманным, а увиденное также редко совпадает с действительностью. Несомненно, отец рассказывал ей о своём недоверии к великим принцам королевства и тем, кто часто посещал его двор. Она, несомненно, понимала, почему король предпочитал окружать себя выходцами из городской буржуазии и дворянства мантии, такими как Жан Бурре и Юмбер де Батарне, а не принцами крови, которые на его взгляд были слишком склонны к мятежам. Эти новые, возвеличенные королем, государственные деятели, были по своему происхождению очень незначительными людьми, и поэтому Людовик XI был уверен, что может рассчитывать на их благодарность и неизменную преданность, а не на лояльность дворян, постоянно жаждавших новых почестей. Поэтому Анна очень рано поняла, на кого можно положиться, а кого следует опасаться.
Её первые шаги в политике были весьма незначительными и незаметными для посторонних глаз. Когда же Анна стала принимать участие в делах королевства? Ответить на этот вопрос сложно, поскольку она была женщиной замужней и все миссии официально поручались не ей, а её опытному в политике мужу.
Чувствуя приближение своего конца, Людовик XI стал беспокоиться о том, как без сопротивления со стороны принцев крови передать корону своему наследнику. По этой причине король сопроводил написанное по его просьбе зерцало Роза Войны устными наставлениями, которые он 21 сентября 1482 года в присутствии многочисленных свидетелей дал Дофину Карлу лично. Эти наставления вскоре были обличены в форму ордонанса, зарегистрированного Счетной палатой и Парламентом 7 и 12 ноября того же года [21] .
21
Ordonnances des rois de France de la troisieme race, t. XIX, p. 56–60.
В компании самых влиятельных дворян и советников королевства Людовик XI посетил Карла, проживавшего под присмотром верного Жана Бурре, в замке Амбуаз. Королеву Шарлотту на эту важную церемонию не пригласили, а вот старшая дочь короля была рядом с отцом, и видела как Дофин в присутствии Этьена де Веска и сеньора де Майе выслушал рассказ отца о положении дел в королевстве. Король дал сыну множество советов, призванных избавить его от бед, с которыми он сам столкнулся в начале своего царствования: междоусобиц, заговоров и мятежей знати. Чтобы сохранить мир в королевстве (политический идеал, к которому должны стремиться все правительства), юный король должен был сохранить в должностях всех королевских чиновников и уделить внимание советам принцев крови и своего рода, чего Людовик XI при восшествии на престол в 1461 году старался не делать. Основные наставления, зафиксированные в ордонансе, гласили следующее:
Мы приказали, повелели и обязали его, как отец может поступить со своим сыном, чтобы он управлял, поддерживал порядок и сохранял упомянутое королевство с помощью советов и консультаций наших родственников и принцев нашей крови и рода, а также великих баронов, рыцарей, капитанов и других знатных и мудрых людей, доброго ума и поведения, и главным образом тех, кого он должен считать добрыми и верными [22] .
Царствование Карла VIII должно было стать продолжением предыдущего, и Людовик XI, чтобы сохранить стабильность в королевстве, советовал сыну продолжать политику которую проводил сам, что соответствовало идеалу мудрости, как его представляли себе различные средневековые политические теоретики. В соответствии с традицией, король выбрал для руководства опытных и верных советников из своего рода. Более того, отец заставил Дофина поклясться соблюдать эти рекомендации перед "монсеньором де Божё, графом де Марле, маршалом Франции, архиепископом Нарбонским, сеньорами дю Бюшаж, де Пресиньи, дю Плесси-Бурре, де Солье, Жаном де Дуа, губернатором Оверни и Оливье Гереном, магистром двора" [23] .
22
Ibid., p. 58.
23
Ibid., p. 60.
В ордонансе первым назван Пьер де Божё, единственный из принцев крови, подписавший документ. Большинство других свидетелей были креатурами Людовика XI, недавно им облагодетельствованными или представителями буржуазии. Особое место, отведенное зятю короля, свидетельствует о его главенствующем положении в королевском Совете.
Возникает вопрос: кто же эти "родственники и принцы нашей крови и рода", которых новый король "должен считать добрыми и верными"? Для современников ответ был очевиден: это супруги де Божё, прямо указанные как люди будущие осуществлять власти и естественные советники Карла. Весьма вероятно, что 21 сентября 1482 года король устно назвал их своему сыну, поскольку в большинстве источников этот выбор объясняется как само собой разумеющийся. Надо сказать, что родственников которым Людовик XI действительно доверял было немного, и все при дворе знали о его недоверии к Людовику Орлеанскому, другому своему зятю. Несколько лет спустя в письмах Карла VIII, ордонансах и союзных договорах, подписанных супругами де Божё, упоминается решение Людовика XI поручить им опеку над королем, а также неоспоримость этого назначения.