Только пока.

Может быть.

Решение пришло через три дня. Не озарением, не внезапно. Просто однажды утром проснулся и понял — пора. Надо ехать к Оле. Попытаться хотя бы. Если не получится жить нормально, вернётся. Зона никуда не денется.

Пьер начал собираться методично. Вещей накопилось немного — год в Зоне не располагает к накопительству. Форма, сменная одежда, снаряжение. Винтовку СВ-98 оставил на базе — передал в оружейную, зачем ему снайперка в Берлине. «Сайгу» тоже. UMP45 разобрал, спрятал в тайник под полом шахты. На всякий случай. Вдруг пригодится когда-нибудь.

Кольт взял с собой. И артефактный нож. Эти не оставишь — слишком ценные, слишком личные. Запаковал в рюкзак, на дно, под одежду.

Собаки смотрели, как он складывает вещи. Мать скулила тихо, беспокойно. Понимала — хозяин уходит. Насовсем.

— Не ссы, — сказал он ей, почесав за ухом. — Лукас присмотрит. Я с ним договорился. Будете жить здесь, на базе. Кормить будут, защищать. Нормально устроитесь.

Мать лизнула руку, легла обратно. Не верила, но смирилась. Щенки копошились рядом, играли друг с другом. Им всё равно пока.

Легионер закончил сборы к обеду. Рюкзак неподъёмный — килограммов двадцать. Всё что нажил за год. Смешно мало.

Пошёл прощаться.

Первым нашёл Лукаса. Бразилец сидел в командном блоке, писал отчёты. Увидел Пьера в дверях, кивнул.

— Шрам. Что случилось?

— Ухожу. Контракт закончен. Хотел попрощаться.

Лукас отложил ручку, снял очки.

— Серьёзно? Уходишь совсем?

— Совсем. В Берлин. К женщине.

— К той, ради которой год здесь отработал?

— К ней.

Бразилец встал, подошёл, протянул руку. Пожали крепко, по-мужски.

— Удачи, снайпер. Ты хороший боец был. Лучший в группе. Диего бы гордился.

— Диего был идиотом.

— Да. Но нашим идиотом. — Лукас усмехнулся грустно. — Береги себя там, в мирной жизни. Она опаснее Зоны по-своему.

— Постараюсь.

— И если не приживёшься, не тяни — возвращайся. Работа всегда найдётся. Таких как ты мало.

— Спасибо. Учту.

Вышел из блока, пошёл дальше.

Лебедева нашёл в лаборатории. Профессор возился с микроскопом, что-то бормотал себе под нос. Услышал шаги, обернулся.

— Шрам? Что-то случилось?

— Ухожу. Контракт закончен. Решил попрощаться.

Лебедев снял очки, протёр линзы. Надел обратно, посмотрел внимательно.

— В Берлин? К девушке?

— Да.

— Понятно. — Профессор подошёл, положил руку на плечо. Жест непривычный для него. — Слушай, Шрам. Ты хороший человек. Надёжный, честный. Мне было приятно работать с тобой. Если что-то понадобится там — звони. Помогу чем смогу.

— Спасибо, профессор. Мне тоже было… интересно. Твои эксперименты, оружие. Открыл глаза на многое.

— Артефактный нож береги. Второго такого нет. И не показывай никому, если возможно. Это опасная вещь в неправильных руках.

— Понял. Буду осторожен.

Лебедев вернулся к столу, достал из ящика пузырёк. Маленький, с мутной жидкостью внутри.

— На. Возьми. Это сыворотка, улучшенная версия. Если получишь серьёзное ранение — введи внутримышечно. Поможет. Не так эффективно как та первая, но жизнь спасёт.

Легионер взял пузырёк, спрятал в карман.

— Спасибо.

— Не за что. Удачи там, в мирном мире. Хотя что-то мне подсказывает — ты вернёшься. Зона не отпускает таких как ты.

— Может, не отпускает. Посмотрим.

Шакала нашёл на мосту. Сидел у костра с десятком бойцов, пил самогон, травил байки. Увидел Пьера, лицо расплылось в улыбке.

— Шрам! Брат! Садись, выпьем!

— Не могу. Ухожу. Хотел попрощаться.

Улыбка погасла. Шакал поднялся, отошёл в сторону, махнул рукой — пойдём отдельно. Отошли от костра, остановились у перил моста.

— Серьёзно уходишь?

— Серьёзно.

— Насовсем?

— Попробую. Увижу как пойдёт.

Шакал достал флягу, протянул. Пьер выпил, вернул. Шакал допил сам, швырнул пустую в реку.

— Слушай, брат, — сказал он тихо. — Ты мне как родной стал за этот год. Мало кто понимает меня так, как ты. Мало с кем базарить можно по-человечески. Будет не хватать, честно.

— И мне будет не хватать. Ты хороший мужик, Шакал. Честный. Странный, но честный.

— Береги себя там. Мирный мир жестокий, поверь. Тут хоть всё ясно — кто враг, кто друг, кто сильнее. Там всё замаскировано, все улыбаются, а за спиной нож готовят. Не расслабляйся.