— Родион, мне только что звонили из Гильдии. Угрожают убивать каких-то детей из московского приюта — по три в день, пока я не верну им Неклюдова и компромат. Что тебе известно об этих детях?

Пауза на том конце линии была короткой — Коршунов умел соображать быстро.

— Ядрёна-матрёна… — выдохнул он. — Так вот оно что. Мои соколики докладывали: детей из московского приюта Общества Призрения вывезли за два часа до появления там полиции. Дескать, отправили их в загородный санаторий на лечение. Морским воздухом подышать… Твари! Насколько мне известно, местный Сыскной приказ пытался расколоть арестованных мелких сошек, но те молчат, как рыбы об лёд. За свою шкуру трясутся. Смерти боятся больше, чем каторги.

— Следы?

— Теряются после выезда из Москвы. Три автобуса — и как в воду канули. Скорее всего, именно этих детей они и имеют в виду.

Я стиснул магофон. Значит, Гильдия успела подготовить заложников. Предусмотрительные мрази.

— Есть срочная работа, — я говорил коротко и чётко. — Мне нужен отряд усиленных гвардейцев. Собери всех, кого сможешь. Одна группа понадобится в Москве для поддержки. Вторую дополни полудюжиной магов и держи в боевой готовности. Возможно, для них тоже найдётся работа.

— Чую запах подгоревшей каши, Прохор Игнатич, — протянул он своим характерным хриплым голосом. — Сильно подгоревшей. Что задумали?

— Собираюсь навестить руководство Гильдии и популярно объяснить, почему шантажировать меня детьми было плохой идеей.

— Понял. Сколько времени у меня есть?

— Четыре часа. Точку сбора сообщу позже.

— Будет сделано. Федот всё равно во Владимирском дворце прохлаждается со своими людьми. Отправлю его первым рейсом.

Я отключился и повернулся к Ярославе:

— Свяжись со своей базой в Твери. Мне нужны Северные Волки.

Княжна уже доставала свой магофон.

— Сколько людей?

— Не меньше дюжины, лучше двух.

Пока Ярослава отдавала приказы своему заместителю, я мысленно подсчитывал силы: четыре Магистра — я сам, Ярослава — один из лучших воздушных бойцов, которых я встречал, Тимур Черкасский и Сигурд, опытный боец с редкой комбинацией эйдоломантии и фитомантии; два Мастера — Василиса, её способности в городских условиях ограничены, но она может обрушить стену или создать укрытие в критический момент и Полина, её водные атаки смертоносны на короткой и средней дистанции. Нет, их лучше не тащить в столь опасную мышеловку…

К этому добавлялись Северные Волки — элитный отряд, закалённый в десятках операций. И гвардейцы из Владимира, прошедшие программу усиления Реликтами.

Неплохо. Не армия, но достаточно для хирургического удара.

— Полина, Василиса, — я посмотрел на девушек, — хочу, чтобы вы отправились в Угрюм. Там безопаснее.

Белозёрова вскинула подбородок, и в её голубых глазах полыхнул упрямый огонь.

— Я остаюсь, — заявила она тоном, не терпящим возражений. — Тебе понадобятся боевые маги. Моя стихия отлично работает против живой силы противника.

— Я тоже никуда не еду, — добавила Василиса. Её голос звучал спокойнее, но не менее твёрдо. — В здании наверняка будут каменные конструкции. Я могу обрушить перекрытия на головы охранников или создать проход сквозь стену.

Сигурд выпрямился на сиденье.

— Куда идёт Василиса, туда иду и я, — произнёс он просто, без рисовки. — Это не обсуждается.

Я посмотрел на шведского принца, оценивая его решимость. Светло-серые глаза смотрели твёрдо, без тени сомнения. Но он был чужаком здесь — гостем, приехавшим на праздник, а не участником войны, которая тянулась уже больше года.

— Сигурд, — произнёс я негромко, — ты понимаешь, во что ввязываешься?

Принц нахмурился.

— Ты говоришь о Гильдии. Я слышал это название, но…

— Гильдия Целителей, — я усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли веселья. — Звучит благородно, верно? Целители. Люди, которые лечат больных и спасают жизни.

— А на деле?

— На деле — преступная организация, которая слишком долго прикрывалась благотворительностью. Они похищали людей — бродяг, сирот, должников из долговых тюрем — и использовали их для запретных экспериментов. Пытались создать идеальных солдат с помощью Реликтов. Большинство подопытных умирало в муках или превращалось в безмозглых калек. А ещё подкладывали детей, беспризорников и сирот, под богатых ублюдков всех мастей, набирая материалы для политического шантажа. Поэтому я поклялся разобрать эту проклятую организацию по кусочкам.

Василиса отвернулась к окну. Она видела документы, которые мы изъяли из их лабораторий.

Эрикссон стиснул челюсти.

— Драугры в человеческом обличье, — процедил он.

— Хуже. Драугры хотя бы не притворяются добрыми. Эти же строили приюты для сирот, чтобы потом забирать детей на «лечение». Финансировали больницы, чтобы отбирать пациентов для опытов. Они въелись в систему так глубоко, что даже сейчас, когда мы разгромили их сеть в ряде городов, у них остаются покровители среди князей.