Шрифт:
Парень уже накладывал шов, соединяя края раны аккуратными стежками. Игла входила в плоть с едва слышимым чвакающим звуком.
Второй узел появился у основания шеи — крупнее первого.
Третий — на задней лапе, совсем маленький, но расположенный прямо над крупным сосудом.
Трещины множились с каждой секундой, расползаясь по кокону.
Каждая несла новую угрозу.
Мика работал молча, сосредоточенно, переходя от одного узла к другому. Его руки двигались быстро и точно — руки человека, который всю жизнь латал живую плоть и знал цену каждого неверного движения. Пот выступил на его лбу, несмотря на мороз.
Пятый узел. Седьмой. Десятый.
С каждым новым разрезом золотистая жидкость текла сильнее, окрашивая снег вокруг кокона в странные переливающиеся оттенки. Воздух наполнился запахом чего-то цветочного — как будто кто-то разбил склянку с дорогими духами в кузнечной мастерской.
Да, ещё немного, я чувствую! Давай, девочка! Слышу, как ты возвращаешься. Как чаще бьётся твоё сердце. Я так скучал и так долго шёл к этому моменту!
А потом случилось то, чего я боялся больше всего.
Весь кокон содрогнулся, словно от удара изнутри.
Звук был глухим, мощным — как если бы гигантское сердце пропустило удар, а потом забилось с удвоенной силой.
Трещины разбежались во все стороны одновременно, превращаясь в глубокие расщелины.
Золотистая оболочка начала рушиться крупными кусками.
— НЕТ! АФИНА! — невольно вырвалось у меня.
— РААААААААААААА, — послышался рёв тигрицы.
Я почувствовал волну боли. Достаточной, чтобы сердце сжалось от страха за питомца.
Только не снова… Пожалуйста.
— Мика!
— Господи, — выдохнул парень, замерев со скальпелем в руке.
Глава 6
Мика замер на миг, глядя на хаос разрушающегося кокона. Десятки узлов вздувались одновременно.
Трещины множились с каждой секундой, расползаясь паутиной по всей золотистой поверхности. Жидкость текла ручьями, окрашивая белый снег в переливающиеся оттенки меди.
Потом что-то щёлкнуло в его голове.
Страх исчез, словно кто-то повернул рычаг.
Сомнения испарились.
Дрожь в руках прекратилась.
Остались только пальцы, привыкшие к скальпелю. Затем пришло абсолютное, почти мистическое понимание того, что нужно делать.
Мир сузился до кокона. Всё остальное — мороз, наблюдающие глаза, собственная усталость — перестало существовать.
— Максим! — резко крикнул он. Голос прозвучал чётко, властно — он совершенно изменился. — Твой лис может прижигать точечно? Контролировать температуру?
— Может, но…
— Тогда скажи ему слушаться меня! Прямо сейчас! Каждого моего слова! Времени нет!
Я видел его лицо — концентрация граничила с одержимостью. Глаза горели лихорадочным блеском, зрачки сузились до точек. Это был уже не испуганный парень из трущоб.
— Карц, делай всё, что он скажет, — рявкнул я лису. — Каждое движение! Без задержек!
Огненный лис склонил голову, языки пламени потускнели до едва заметного свечения. Он был готов.
Ирма возмутилась:
— Ишь раскомандовался…
— Ирма! Делай, что он говорит! Сейчас он главный!
И началось.
Мика взорвался движением. В какой-то момент мне даже показалось, что его руки стали размытыми пятнами. Они перелетали от одного узла к другому с невероятной скоростью. Скальпель входил в аномальную плоть, разрезая именно там, где нервные сплетения переплетались с золотистым покровом.
— Карц, сюда! Минимальный жар, как свеча! — Вскрытие. Фонтан золотистой жидкости, брызги на снег. Мгновенное прижигание тончайшим языком огня. — Следующий! Левее на два пальца! Температуру чуть выше!
Огненный лис летал по кокону как молния, касаясь разрезов пламенем точно в нужный момент. Воздух наполнился запахом паленого мяса. Карц не колебался ни секунды, полностью доверяя указаниям парнишки, словно они работали вместе годами.
— Ирма! Больше пара на грудную клетку! Видишь пульсацию? — Мика уже работал над новым узлом, даже не глядя туда, куда показывал. Его периферийное зрение охватывало весь кокон сразу. — Здесь заблокирован основной поток! БЫСТРЕЕ, МАТЬ ВАШУ! Сердце останавливается!
— Ох ты ж… — старуха буквально ошалела от крика парнишки и метнулась к нужному месту. Густые клубы целебного пара окутали грудь тигрицы. Золотистая поверхность задрожала, и под ней явственно забилось огромное сердце.
Три узла одновременно. Мика разрезал их почти синхронно, переключаясь между инструментами с невероятной ловкостью. Пять узлов. Семь. Каждый надрез сопровождался веером искр от прижигания Карца.
Я едва успевал следить за его движениями. Казалось, у него выросло четыре руки. Позже Стёпа скажет, что скальпель мелькал в разных местах почти одновременно. Настолько нас впечатлило. Швы ложились с невозможной скоростью, каждый стежок — в идеальном месте, с идеальным натяжением.