— Что с ним? — запаниковал я.

— Раз ты очухался и готов действовать — считай уже почти все норм, — заверил загадочно Псих.

— Но я же слышу! Ему пипец как хреново!..

— Встать самостоятельно сможешь? — перебил мою истерику Псих.

— Наверное, — растерянно пожал я плечами.

— Так вставай. Пока лежишь, ты питомцу не помощник, — строго объявил наставник.

И я стал подниматься… Колени предательски дрожали. Меня шатало, как в бурю на палубе утлой шлюпки. И боль — сука! — от нагрузки на еще не до конца сросшиеся мышцы она пробудилась по новой. Но отчаянный рев питомца заставил стиснуть зубы и, упрямо удерживаясь на трясущихся ногах, перебарывать жесточайший приступ судорог в вертикальном положении.

— Молодчина Денис. Справился, — похвалил меня Псих через чертову бездну страданий, как всегда, четко уловив переломный момент моей победы над судорогами и болезненной слабость. И хотя, по факту, отчаянная попытка удержаться на ногах затянулась всего-то примерно секунд на десять — для меня эти долбанные секунды обернулись натурной вечностью.

— Теперь можно и питомца навестить, — констатировал наставник. И вырвавшийся из неприметной огненной ячейки окружающей изумрудной клетки черный вихрь портала молниеносно затянул нас в свое чернильное нутро, чтобы тут же выбросить уже в загоне отчаянно ревущего грома-быка.

Выглядел питомец скверно. Какой-то тощий, облезлый, с залитой мерзкой вонючей слизью мордой. От этой мутноватой белесой дряни даже лента, закрывающая его изуродованные глазницы, из притягивающей взор изумрудной роскоши превратилась в отвратительное серо-желтое безобразие. И вместо роскошных кожаных крыльев, сложенных обычно на спине пита симпатичной гармошкой, теперь во все стороны сзади топорщились у бедняги какие-то кошмарные костяные иглы с ошметками слизкой рванины… Просто какая-то омерзительная карикатура на питомца, который во всей своей яростной красе всего несколько часов назад абсолютно здоровый вступился за меня перед минотаврами.

— МУУУУ!.. — выдало чудовище в загоне заразиным голосом куда-то в сторону очередной отчаянный рев.

— Зараза, дружище, что с тобой? — я попытался погладить рогатому великану относительно чистый нос. Но питомец шарахнулся от моей руки, как от хлыста. И так приложился задницей о торцевую каменную стену загона, что оглушительно щелкнул и пошел трещинами даже крепчайший гранит.

— Он сейчас никого не узнает. И к себе не подпускает, боясь навредить, — пояснил ни разу не паникующий, а даже как будто удовлетворенный произведенным на меня эффектом, Псих.

— Да че тут, блин, у вас происходит-то! — наехал я на наставника.

За что тут же поплатился неожиданно натянутым на голову по самый подбородок капюшоном. И услышал сзади возмущенный писк Непы:

— Ну-ка не обижай дедушку!

— Сочувствую, бро, — озорно подмигнул мне материализовавшийся сбоку огненный аватар Макса, когда я отбросил закрывший обзор широкий колпак из плащевки обратно за спину. — Малявка наша на взводе. И не советую ее провоцировать.

Я ошарашенно обернулся к огненной девочке, которая бесстрашно гладила трясущуюся, как осиновый лист, ногу забившегося в угол и продолжающего отчаянно реветь грома-быка.

— Че зыришь? Нравится, что ль, как страдает бедняжка, — обернувшись, строго отчитала меня малявка с бантиками. — Выгуливать его уже веди!

— Непа, повежливей! — попенял внучке дед.

— Дурдом какой-то! — схватился я за голову, из-за окружающего сюра не заметив даже момента полного исчезновения болезненного тремора из окончательно взятых под полный контроль мозга конечностей. — Объясните уже мне, хоть кто-нибудь, нормально: что тут происходит?

— Ну ты, Дэн, и тормоз, конечно, — хмыкнул Максим. — Неужто до сих пор не смекнул еще?

— Некротень бычка гложет, — подхватила за братом агрессивная малявка с бантиком.

— Интервал в восемь часов системой в улучшение пита заложенный истек недавно. Вот и беснуется сердешный наш. Жаждет выплеснуть из себя гадость некротическую. Только в хранилище, ведь, сделать это невозможно в принципе, — обстоятельно растолковал мне уже сам Псих.

— И те, бро, соответственно, его нужно срочно вывести отсюда, — подхватил вновь за дедом Макс. — И мы все знаем куда — ну чтоб без палева.

— Но… — заспорил было я, смекнув, что навязываемая мне прогулка в Чертоги тлена(а только что прозвучавший жирный намек на активацию именно этой абилки не услышал бы только глухой) лишит меня возможности переговорить с наставником, вопросов к которому теперь у меня стало еще больше.

— Никаких НО! — зло перебила меня маленькая девочка с бантиками. — Не видишь что ли как он страдает! Выгуливать! Бычка! Живо! Ведиии-ИИИ!..

— МУУУ!.. — вторил ребенку измученный до крайности питомец.