Он уходит, и я жду, пока за ним захлопнется дверь.

— Пожалуйста, скажи мне, что на гербе семьи Лесли нет льва под горной вершиной.

— На нем лев под двумя шевронами, — мрачно отвечает Айла. — Которые вполне можно принять за горную вершину.

— Дерьмо.

Глава Двадцать Восьмая

После этого мы «перезагружаем» наш поиск с новой целью: как можно быстрее просмотреть мешочки клиентов в поисках любого упоминания лорда Лесли или Эннис — и отделить всё, что связано с похоронным бизнесом. Мы уже заканчиваем, когда часы бьют десять… и я вспоминаю, что Джек обещала дать ответ от автора листков к десяти.

Я оставляю Айлу обыскивать последние стопки папок, а сама лечу вниз по лестнице и припускаю так быстро, как только могу, не привлекая лишнего внимания. В современном мире я всегда могу перейти с шага на бег трусцой, и никто ничего не заподозрит, даже если на мне нет спортивного костюма. Здесь же быстрый шаг едва не стоит мне задержания: двое джентльменов явно подозревают, что я скрываюсь с хозяйским серебром.

Я добираюсь до особняка, слегка запыхавшись. В мире, где женщины редко ходят быстрее, чем «энергичным шагом», легкие Катрионы не приспособлены к спринтам. Корсет не помогает. В последнее время я научилась дышать по-викториански — то есть правильно, диафрагмой, — но в спешке забыла об этом и вернулась к своей более современной манере дыхания.

Грей еще не вернулся, Алисы я тоже не вижу, так что я залетаю на кухню с вопросом:

— Заходил кто-нибудь?

Миссис Уоллес не поднимает взгляда от замешивания теста.

— Нет.

Я медлю.

— Да, я уверена, — говорит она. — Звонок от парадной двери раздается на кухне, а я здесь с того самого момента, как ты ушла.

Проклятье. Вот что бывает, когда веришь Джеку на слово. По крайней мере, у нас есть другая зацепка. Просто мне не нравится, куда она ведет. Пусть я и не в восторге от Эннис, мне совсем не хочется, чтобы Грея и Айлу втянули в скандал.

Я порываю сказать, что пойду займусь делами по дому, но это звучит так, будто я жду, что меня погладят по головке за выполнение моей чертовой работы. Просто пойду и сделаю.

Я отправляюсь на поиски Алисы, чтобы убедиться, что она не отрабатывает за меня, но она у себя в комнате, занята уроками. У Викторианской эпохи репутация времени, когда детей выпихивали на работу раньше, чем они успевали дорасти до школы. Это не совсем далеко от истины. Чем беднее семья, тем выше вероятность, что детям придется добывать лишние пенсы как можно скорее. Но викторианцы ценят грамотность выше, чем я ожидала, а викторианская Шотландия ценит её еще больше, чем викторианская Англия. Уровень грамотности здесь достаточно высок, так что мне остается только гадать, почему Катриона не умела ни читать, ни писать — возможно, из-за неспособности к обучению. Не знаю, на каком уровне была Алиса, когда пришла сюда, но сейчас, под опекой Айлы, она на уровне средней школы, и её послеобеденное время почти целиком посвящено занятиям.

Для человека из моего мира сам факт того, что Алиса вообще должна отрабатывать свое содержание, омерзителен. Осуждала ли я поначалу Айлу и Грея за то, что они наняли двенадцатилетнего ребенка? О, да, черт возьми. Но, как призналась Айла, она на самом деле хотела удочерить Алису. МакКриди её остановил, и она была в ярости… пока не поняла, что он прав. Для неё история десятилетней карманницы, удочеренной богатой семьей — это мечта. Мюзикл «Энни» во плоти. Но это фикция, а реальность такова, что Алиса не хочет того, что считает милостыней. Она хочет зарабатывать сама, и лучшее, что Айла может сделать — это обеспечить её жильем, едой, платить столько, сколько девочка готова принять (опять же, слишком большая сумма будет выглядеть как подачка), и настаивать на этих уроках в надежде, что Алиса не останется «в услужении» на всю жизнь.

Я заглядываю к Алисе и даю ей передышку под предлогом помощи с уроками, она занимается математикой, и, честно говоря, девчонка соображает в ней куда лучше, чем я в её возрасте. Затем я слышу, как входит Айла, и скатываюсь вниз сообщить, что Джек не заходила, а Грея всё еще нет.

— Тогда ты научишь меня пользоваться ножом, — говорит она, снимая перчатки.

— Я… что?

— Научи меня пользоваться ножом, — повторяет она. — Мы ведь это обсуждали, верно? Чтобы развеять опасения брата насчет моей безопасности, я должна научиться защищаться. Начнем с ножевого боя.

— Сомневаюсь, что это заставит его чувствовать себя лучше. Как насчет того, чтобы начать с «защитной походки»?

Она замирает, пальцы на пуговицах ботинок.

— Надеюсь, это шутка, Мэллори.

— Вовсе нет. Если ты собираешься разгуливать по Старому городу, есть правильный способ это делать, и есть неправильный. Ну, я не должна говорить «неправильный» — это подразумевает, что если на тебя напали, то ты сами виновата, но есть способ получше. Нужно вести себя так, будто ты там своя, и при этом постоянно следить за тем, что происходит вокруг. Мы…

— Я викторианская вдова, которая путешествует одна. Я прекрасно осведомлена о том, какую осанку следует держать и как важно оставаться бдительной ко всем опасностям, будь то карманники или джентльмены, желающие составить мне компанию ради «моей же безопасности».

— Ладно, тогда перейдем к физической самообороне. Я покажу несколько захватов, с помощью которых можно бросить мужчину вдвое больше вас.

— Звучит восхитительно. И насколько успешно это работает в корсете и длинных юбках?