— Ясно, давай сейчас начнем, чтобы соблазнов не было.

— А давай. Покупателей нет, и в обысках я еще не участвовала…

Суета началась буквально чрез полчаса. Группа с понятыми, Уля как хозяйка с просьбой не мешаться, но обязательно присутствовать. Где-то в суете она вспомнила о белье и попробовала совершить прогулку до туалета, но ее вежливо вернули, потом невежливо, потом настороженно спросили в чем дело. Озвучивание в слух смущающей мысли про трусы в ванной ситуацию накалило, но белье сняли и положили в мусорный пакет. Два свои места с деньгами Уля показала сразу, миллион четыреста наличкой пересчитали, сложили, опечатали и оставили на столике. А больше ничего интересного не было, да, перевернули вверх дном. Да, нашли двадцатку в книге, давно Уля откладывала туда остатки, а потом забыла.

На кухне нашли банку с крупой с молью и после пристального изучения разрешили вынести ее на помойку, как и горох с молью и кукурузную муку с живностью. Один из оперативников любезно посоветовал заморозить в морозилке все крупы и специи, чтобы точно извести вредителей. Уля поблагодарила и получив в свое распоряжение кухню смогла сразу же провести перемещение.

А потом ее позвали в оранжерею и показали отходящую оконную панель за которой находился тайник. Евро стопкой в паре пакетов, десяток страшных погнутых монет и паспорта Колькин и в конверте чужой. На имя какого-то Фарзануллина Иванова с таким же непроизносимым отчеством.

Про деньги Уля не знала, предположив, что они брата, про монеты оказавшимися золотыми что-то слышала, но не уверена, а паспорт, загранпаспорт и виза на обыкновенного Иванова Фарза… чего-то там поставили ее в тупик. О чем она честно и призналась, дескать никого такого не знает, не помнит и по фото на паспорте опознать не может. Это надо быть профи чтобы по фотке на паспорте кого-то узнать.

Уля вернулась на кухню, занялась разбором шкафчика дальше, когда кто-то из участников обыска спросил:

— Как этот Ферзь правильно пишется?

— Вспомнила, — Уля ворвалась в комнату и повернулась к говорившему. — Спасибо. Вспомнила, Ферзь. Я еще смеялась как надо было назвать ребенка чтобы кличка от имени Ферзь стала. Был такой, обычный из средней Азии, честно не помню все… что-то было связанное с общежитием на Ленина, тот дом где корпус общежитие, а рядом малосемейка, знаете? — Старший мужик в возрасте и при звании кивнул. Уля продолжила. — Какой-то очередной знакомый брата, совсем молодой парень попросил присматривать за своей комнатой в общежитии, чтобы, родня по пьяни не заселилась или не вынесла все. В общем, срочная служба, родня и пьянка. А Ферзь устроился на работу в мастерскую, Колька еще ругался на количество бумажек для оформления. И Ферзь года два жил в комнате, коммуналку оплачивал, от Кольки он ушел быстро, бумаги не оформили… где-то еще работал…

Уля задумалась и кивнула, она нашла в столике в прихожей файл и вытащила из него бумажки с записями.

— Сейчас найду. Значит так, потом Ферзь поехал в Москву работать по чьем-то чужим документам, свои он как бы Кольке оставил на хранение. Он приезжал после похорон, когда точно не помню, но точно после и очень просил их найти, там его, сестры и чьи-то еще из родни были. Посмотрите, пожалуйста, я тогда сказала — не попалось чужих бумаг. Но он просил, парень вежливый, кто-то еще из пацанов присутствовал, поэтому домой пустила, он сам посмотрел бумаги, они тогда просто в коробке лежали. Помню сразу сказала, что Колькиного паспорта тоже нет, как найду где хранится — верну. Мне не нужны чужие документы, Ферзь оставил контакты как с ним можно связаться. Он еще звонил через месяц два-три, я тогда сказала может они в мастерской были, потому как дома после ремонта я их не нашла, наверное восстанавливать придется. Нашла какие-то контакты. Не знаю помогут ли через пять лет, но больше ничего не вспоминается.

Уля достала свернутый листик с номера телефонов и именами.

— А сразу что не рассказали? — недовольно спросил старший.

— Не помнила. Знаете, сколько у Кольки таких знакомых — приятелей было? Некоторые появлялись на пару месяцев и пропадали, кто-то оставался на года и тех я знала, о них помню. Ферзя этого я видела один раз после похорон, когда вообще плевать на все было. И запомнила только из-за имени — клички, а был бы какой-нибудь Саша, даже не всплыл бы в памяти. Лет за пятнадцать активной социальной жизни Кольки здесь прошло под тысячу таких вот Ферзей. Более- менее внятно адекватно я знаю про пару десятков человек, еще с сотню вспомню, если с ними была связана какая-то история, все остальные фоном и гулом. Был какой-то год… давно, наверное, до цветов, когда у Кольки работали пацаны из деревни. Как-то так получилось, что приезжали пару месяцев осматривались, общались, обустраивались и уходили кто куда. Мы с Лехой или Темкой не помню точно еще смеялись про перевалочный пункт из глухой деревни в большой город. Я со многими общалась, разговаривала, слушала кто откуда, но сейчас хоть убейте не вспомню никого конкретного. Хотя с кем-то потом еще в городе пересекалась, да и сейчас порой вижу знакомое лицо, здороваюсь, но понятия не имею с кем.

— Ясно.

Деньги и документы забрали, как и бумажку с контактами, обыск завершили через час и ушли, настоятельно попросив никуда не уходить и завтра с утра быть готовой продолжить в мастерской и доме. Уже почти ночью Ромка позвонил с городского и похвалил за сотрудничество, а еще заверил что постарается вернуться деньги и монеты после завершения следствия. Это не те находки, на которые рассчитывали поэтому к криминалу привязать их могут, но не будут. Если ничего крупного не всплывет, все вернется к Ульке обратно. поблагодарив давнего знакомого Уля ушла мыться и спать. Сон, как ни удивительно не приходил, поэтому она достала телефон и написала кучу длинных сообщений Денису, чтобы ему было почитать с утра. Так за сочинительском она и отрубилась…

Обыск в мастерской Уля ждала с предвкушением. Конечно хлама стало меньше, куча в лом на улице выросла. Сжигаемый мусор по большей части сожгли, пока работали, но все равно до приемлемого пустого варианта было еще далеко.

На первом этаже порядок наведен, видно огромное пустое пространство, остались намертво приваренные столы и этажерки, но по большей части помещение радовало гулким эхом. Зато подвал в стороне от основного здания и второй этаж пока не трогали. Лестницы и там и там были неудобными, из подвала надо вытаскивать столетние заготовки и их лучше сразу выбрасывать. А со второго этажа спускать сильно бу мебель. И для обоих подвигов Удя с дядей Ваней готовились морально. Они даже до снегов участок расчистили и снесли убогий сарайчик для дров. Попутно выбросив полсотни разных старых шин. Запасливый брат был, запасливый с территорией, позволяющей делать подобное.