Он молчит, его взгляд задумчив. Я слышу, как Кэсси громко вздыхает, расслабляясь напротив моего тела, ее рука поднимается к той, что на моем плече, и сжимает ее.

— Просто чтобы все было ясно, я скажу тебе еще раз. Я помогу тебе, потому что ты брат Кэсси, и она заботится о тебе. Я сделаю это, потому что это сделает ее счастливой, и я буду делать это, пока ты действительно пытаешься оставаться трезвым. — Я смотрю ему в глаза, зная, что мое выражение лица напряженное, яростное. — Мы прояснили это?

— Прояснили, — отвечает Брэндон.

— Если, оставаясь чистым, ты поумнеешь и поймешь, какой дар ты имеешь в своей сестре, то мы с тобой придем к другому пониманию.

— Что это? — спрашивает он, и это первый раз, когда я отвлекаюсь от него, и я делаю это только для того, чтобы посмотреть на Кэсси.

— Мы станем семьей, потому что ты будешь братом женщины, на которой я женюсь, которая родит мне детей и с которой я состарюсь.

Это чертова клятва, которую я ей даю. Возможно, ей будет трудно в нее поверить из-за того времени, что мы вместе, но это не делает ее менее торжественной. Я докажу ей это. Мне все равно, сколько времени это займет.

— Майкл, — говорит Кэсси, но я не даю ей договорить. Я наклоняюсь и прижимаюсь губами к ее губам. Сейчас не время для разговоров по душам. Это будет, когда мы будем одни, когда я смогу взять ее на руки и показать ей своим телом, а также словами.

— Все ясно, Брэндон? — спрашиваю я, используя его имя, чтобы привлечь его полное внимание.

— Кристально, — отвечает он.

— Извините. Я за вами, — говорит ему медсестра.

Он отворачивается, но Кэсси его останавливает.

— Брэндон?

— Да, сестренка? — спрашивает он, оглядываясь через плечо.

— Я буду здесь через две недели, когда тебе разрешат принимать гостей, — говорит она ему. — Я обещаю.

— Это было бы хорошо, — шепчет он. — Я хотел бы тебя увидеть, — добавляет он, прежде чем отвернуться и позволить женщине провести его по коридору.

Как только он скрывается из виду, Кэсси полностью поворачивается ко мне, уткнувшись лицом мне в грудь. Я слышу, как она всхлипывает, и я обнимаю ее и держу. Я прижимаю ее к себе, целую в макушку, прежде чем положить на нее подбородок.

— Все будет хорошо, Кэсси.

— Я ненавижу, что мне приходится его оставлять, — кричит она, рыдая и заставляя ее тело содрогаться.

— Я знаю, милая.

— Я ненавижу эту чертову зависимость. Ненавижу, что она отняла у меня моего брата, — снова кричит она, слова искажены и приглушены у меня на груди.

— Он поправится, Кэсси. Но ты сильная, и ты проецируешь это на него. Он примет твои слова, твой совет, и он станет лучше.

Она смотрит на меня, надежда светится вместе со слезами на глазах.

— Как ты можешь быть уверен?

— Я не уверен, но видел в его глазах, что он хочет поступить правильно с собой и с тобой.

Кэсси все еще дрожит и все еще плачет.

— Я надеюсь, ты прав.

— Милая, он знает, что ты рядом, и что тебя не будет здесь, если он облажается. Парень должен быть дураком, чтобы отвернуться от тебя.

— А что, если зависимость слишком сильна для него? — спрашивает она, и я сглатываю, ненавидя то, что то, что я собираюсь сказать, каким-то образом ранит ее, но зная, что мне нужно это сказать.

— Тогда будет больно. Черт возьми, но ты дашь мне часть этой боли, и я ее вынесу. В конце концов, ты дашь мне ее больше, и я вынесу и это, и даже после этого ты наконец сдашься и отдашь мне ее всю, и я ее вынесу.

— Но...

— И я проведу тебя на другую сторону, Кэсси. Я проведу тебя и сделаю так, чтобы ты жила хорошей жизнью и делала это счастливо.

— Майкл, мы на самом деле не знаем друг друга, — возражает она.

— Мы знаем друг друга во всех важных отношениях, и мы узнаем друг друга лучше, потому что я не отпущу тебя.

— Это безумие, — бормочет она.

— Это мы, — возражаю я. Кэсси ничего не говорит, но я думаю, что просто подытожил все. Я улыбаюсь ей и протягиваю руку. — Давай уйдем отсюда.

Она смотрит на меня, кивает в знак согласия и следует за мной на улицу.

Чистое гребаное удовлетворение изливается на меня.

Я выложил все, и она не убежала, и не особо спорила. Она вложила свою руку в мою и вышла со мной.

Это мы...

Да, эти слова в значительной степени все объясняют.