— Сергей, дело о взрыве в доме кончил?

— Да, мужик признался. Две квартиры разворотило, но без жертв.

— Почему он это сделал?

— Ни за что не догадаешься…

— Ну да, — усмехнулся майор, разгадавший за свою службу десятки замыслов. — Мстил жене или соседям.

— Нет.

— Хотел получить квартиру.

— Нет.

— Ну, по пьянке.

— Тоже нет.

— Тогда псих.

— Не угадал, — довольно сообщил Рябинин. — Помнишь, в Выборге упала стена дома?.. Администрация выделила жильцам по сто тысяч рублей. Вот и он решил сто тысяч хапнуть.

— Какая дурь, — вырвалось у майора гулко, как из выхлопной трубы.

— Боря, а ты знаешь умные преступления?

В начале работы следователем Рябинин стал вести дневник, намереваясь заносить туда загадочные преступления и тонкие замыслы. Взялся с жаром, который год от года остывал. Записи стали краткими, как афоризмы. И он пришел к выводу, что его дневник можно смело озаглавить: «История людской глупости».

Если мобильник под курткой майора пел, то настольный телефон следователя глуховато кудахтал. Рябинин снял трубку и весь погрузился в звук. Ничего не спрашивал и не говорил, а произносил бессильные слова, походившие на вздохи. «Неужели, не может быть, кто бы мог подумать…» Отцепившись от трубки, Рябинин спросил:

— Участковый Грядкин давно служит?

— Молодой, лейтенант.

— Труп бомжа на озере помнишь? Я не поехал его осматривать…

— Дора Мироновна вскрыла.

— Захлебнулся?

— Его утопили.

Леденцов поверил, допустив какой-то процент сомнения. У прокуратуры есть склонность все усложнять. В этом он расходился со следователем: жизнь надо не усложнять, а упрощать.

— Сергей, труп этого Петрова видел не только Грядкин, но и капитан Палладьев. Никаких повреждений. И Дора Мироновна подтвердила…

— Их и не было, кроме почернения в районе лодыжки.

— А что это значит?

— Его держали за ноги мертвой хваткой до тех пор, пока не захлебнулся.

Рябинин жизнь усложнил-таки. Было: утоп человек, криминала нет. Стало: человека утопили, то есть убийство, да еще «глухое». Майор вздохнул, потому что бегать уголовному розыску.

— Да, удивил нас бомж Петров.

— Разве? — с неуместным ехидством спросил Рябинин.

— А тебя? — с вполне уместным раздражением бросил майор.

— Он еще не так удивит, — Рябинин усмехнулся уже без всякого ехидства.

— Чем же?

— Во-первых, он не Петров, а Рудольф Смит; во-вторых, он не бомж, а гражданин Нидерландов…

9

Капитан Палладьев мчался на своем стареньком автомобиле в Бюро судебных экспертиз и думал о цепных реакциях. Следователь прокуратуры Рябинин довольно-таки сурово поговорил с майором Леденцовым, Леденцов обругал капитана Палладьева, Палладьев отматерил лейтенанта Грядкина, Грядкин дал в морду нетрезвому мужику, пристающему к девице…

В ошибке с бомжом Петровым ничего удивительного не было. Перепутал участковый… Уголовный розыск вкалывает не по чертежам. Бывает, что людские отношения сплетены в невероятные клубки. Палладьев в милиции не ветеран, но проколов накопилось. И адреса путал, и задерживал не тех, и трупы пропадали, и мертвецы оживали… Самый позорный эпизод в его биографии произошел с дамой-экстрасенсом, которая месяц водила его по окрестным лесам, отыскивая тело убитого. И нашла могилу: фермер похоронил любимую лошадь…

Капитан вошел в прозекторскую, морщась от едва уловимого запаха потустороннего мира. Впрочем, могло пахнуть и цветами, чего сознание не допускало. Судмедэксперт провела его в чаераспивочную комнату и заявила:

— Акт вскрытия еще не готов.

— Дора Мироновна, на словах…

— Все сказано Рябинину. В легких вода, захлебнулся, на ногах следы, скорее всего пальцев рук…

— Значит, его держали за ноги?

— Похоже.

Капитан приехал не за этой информацией. Он ждал, когда судмедэксперт перейдет к иностранцу, но она посматривала сквозь массивные стекла очков и своим едким взглядом как бы выталкивала из комнаты.

— Дора Мироновна, Рябинину вы сказали, что у вас был иностранец…

— Сказал, что с приятелем приехал из Амстердама, но этот приятель исчез. Вот и приходится его искать по моргам и милициям. Ну, я предъявила труп. Иностранец побледнел и тут же ушел. Видимо, опознал.

— Дора Мироновна, документа не спросили?

— Я же не опер.

— Довериться первому встречному…

— Я что, гостайну ему открыла или миллион дала? Мертвое тело показала.

— Какой он из себя?

— Капитан, я как людей делю… Живой или мертвый.