— А что японцы? Ты говорил, они первыми начали. Даже плащ-невидимку испытали.

— Японцы решали задачу «в лоб». С одной стороны плаща налепили сенсоры, улавливающие свет, с другой — жидкокристаллические элементы, воспроизводящие то, что «видят» сенсоры. Время задержки получалось слишком большим, при быстром перемещении человек в плаще становился видимым. Да и хрупко все это, ненадежно.

— А вы надумали решать задачу методом «по лбу», — хмыкнул я, отгоняя осу, перепутавшую мое пиво с медом.

— Пионерами в этой области были Пендри, Шуриг и Смит. Первого из них, кстати, за открытие невидимости английская королева произвела в рыцари. Теперь он может ходить по городу с мечом наголо и овец через Лондонский мост перегонять.

— Серьезная привилегия. Ради нее стоило пионером стать. И на каком повороте они обошли японцев?

— На самом первом. Другой подход. Про метаматериалы слышал?

— Нет. Про метафизику — знаю, есть такая; про метаметафористов слышал, а вот про метаматериалы — нет.

— Ну, неважно…

— Все — фигня, только пчелы не фигня, — продолжил я, копируя интонации Эдика.

— Но если хорошо подумать, то и пчелы — тоже фигня.

Эдик тоже знал этот старый анекдот. Ничего удивительного. Друзья — это люди, помнящие одни и те же анекдоты.

Хозяин дачи долил пива вначале мне, потом себе и аккуратно поставил бутылку под стол.

Уже четвертую, между прочим.

— Вся наша технология до недавнего времени стояла на трех китах — проводниках, изоляторах и полупроводниках, — продолжил Эдик, глядя сквозь стакан на большое белое облако, громоздившееся над крышей соседней дачи. — Когда научились работать с полупроводниками, произошел прорыв в электронике. Компьютеры, цифровые камеры, мобильники — результат освоения полупроводников.

— Это даже твой Вовочка знает.

— Метаматериалы — это полупроводники для света, для фотонов, а не для электронов. Если какой-то предмет поместить в оболочку, сделанную из специально сконструированного метаматериала, то свет будет проходить по оболочке, обтекать предмет, и он станет невидимым. Никаких сенсоров, никаких ЖК-элементов, все работает автоматически, быстро и надежно.

Вольный начал рассказывать про то, что траектория движения каждого фотона, распространяющегося в оболочке, должна начинаться и заканчиваться на одной прямой, а время распространения для всех фотонов должно быть одинаковым, но я его перебил:

— Что значит — специально сконструированного? Таких материалов…

— Не существует в природе. Потому и невидимых хищников нет. Но нужных свойств можно добиться, применяя нанотехнологии. Именно над этим сейчас и бьются в Америке, Европе… ну, и у нас, в России.

— Хороший ряд.

— Да, все его члены равнозначны, — не стал отрицать Эдик. — Но в фотонике мы пока отстаем. И знаешь, что самое смешное?

— Свежий анекдот, хорошо и кстати рассказанный.

— У этой проблемы есть другая сторона. Первая — это как сделать видимое невидимым. Вторая… Догадайся с двух раз!

— А за базар ответишь!

— И эту вторую часть задачи нам, кажется, удалось решить.

— Поздравляю! Но почему такой грустный тон?

— Поскольку первая часть задачи не решена, я не могу проверить экспериментально, работает ли визуализатор.

— Я такой скороговорки еще не слышал. Ви-зу-а-ли-за-тор. Справился. Молодец. Но в горле сразу пересохло, — пожаловался я, подставляя стакан.

— Наполни оба, я сейчас, — сказал Эдик, направляясь к старенькому «жигуленку». — А ты пока потренируйся говорить слово «девизуализатор».

Я открыл бутылку, аккуратно, по стеночке, налил пиво в оба стакана. Эдик вынул из багажника сумку, из нее — коробку, из коробки — мотоциклетный шлем с опускающимся забралом.

Смерть Кощея глубже была запрятана. Но ненамного.

— Вот он, визуализатор! — протянул мне шлем Эдик.

— Ты что, в байкеры решил податься?

— Это в целях маскировки сделано. На самом деле с его помощью можно увидеть невидимое.

Я взял шлем. Он оказался таким тяжелым, что у меня чуть было не разжались пальцы.

— Масса превышена из-за встроенных аккумуляторов. Автономное питание, пять часов непрерывной работы. Чего на меня вылупился? Щиток опусти!

— Ничего не изменилось.

— Оглядись вокруг.

Я повертел головой, даже на небо посмотрел.

— Ну, видишь?

— Нет, — честно признался я, чувствуя себя идиотом, не замечающим элементарных вещей.

— И никто не видит, — вздохнул Эдик. — Мы сделали десяток таких касок. Третью неделю ездим в них на мотоциклах и в машинах, окрестности осматриваем. И — ничего.