Затем он сделал шаг назад и с сильным толчком прижал свои восемьдесят килограммов к двери. Она не поддалась. Ему пришлось повторить попытку несколько раз, прежде чем с треском деревянная рама наконец вырвалась из замка.

Его сразу обдало жаром. На потолке висела одна лампочка.

— Есть кто-нибудь?

Он крикнул, скорее для того, чтобы успокоить себя. Он поднял с пола, прямо из-под щели, пакет с почтой: счет за электричество на имя Дельфи Эскремье.

Вокруг него были сложены десятки картин, некоторые на мольбертах. Искаженные, неполные лица, кошмарные животные, вытянутые, как будто расплавившиеся. Кисти, палитры, тюбики с краской напоминали мастерскую художника с мрачными вкусами.

Шарко был начеку. Вооружившись пистолетом, он резко отбросил висящие простыни и обнаружил часть лофта, увенчанную квадратным стеклянным навесом, через который в ночной тьме были видны верхушки деревьев. Контейнеры были оборудованы так, чтобы создать уютное жилое пространство. Гостиная, библиотека, кухонный уголок.

Все казалось нормальным, за исключением запаха, еще слабого в этом месте, но достаточно характерного, чтобы полицейский крепче сжал рукоятку револьвера.

Он провел рукавицей по электрическому обогревателю: он был включен на полную мощность. Странная влажность промочила ему лоб и создала ощущение, будто он находится в джунглях. Что за чертовщина?

Подойдя к приоткрытой двери, ведущей в другой блок, он услышал шуршание. Муха только что коснулась его. Она прилипла к стеклянной перегородке. Пресловутая муха с синеватым оттенком. Такие мухи появляются на трупах в момент разложения.

Шарко понял, что смерть ждет его там, и что она будет не из приятных. Вернуться назад было невозможно, машина была запущена. Возбуждение сменилось тревогой, и он на мгновение пожалел, что пришел сюда один, без коллег и вне юрисдикции. Чрезмерная усердность могла ему дорого обойтись.

Он вошел во второе помещение. Коридор, ванная... Затем оказался в спальне. Запах ударил ему в нос, почти невыносимый. Он включил выключатель локтем. Первое, что он увидел, было зрелище проклятых мух, скопившихся десятками в виде темных пятен.

Два электрических обогревателя обрамляли кровать, излучая красноватый свет, а третий работал у входа. На полу валялись кастрюли с застоявшейся водой.Молодой полицейский подошел ближе, прижав ладонь ко лбу, а другой рукой отгоняя насекомых. От жары и душного воздуха он плавился в своей одежде. Красно-коричневые липкие пятна пропитали одеяло в области паха и груди жертвы. На долю секунды его взгляд остановился на черно-белых фотографиях, развешанных на стене за лежащим телом: десятки обнаженных детей, мальчиков и девочек.

Кончиками пальцев он снял бумажный пакет с подбородка трупа. Он открыл лицо и отшатнулся. Разбитое, опухшее. Уже потемневшее от разложения. Шарко задыхался, когда между губами трупа появилась муха, потянула хоботком белую мякоть и тяжело взлетела в воздух.

Он отступил назад, споткнувшись о кастрюлю, а затем о дверной косяк. Задыхаясь, он бросился в гостиную, где тщетно искал телефон.

Выйдя на улицу, он жадно вдыхал свежий воздух, а затем, бледный как смерть, побежал к Renault 21. Он едва слышал своего пассажира, который спрашивал, что случилось. Ему нужно было как можно скорее найти телефонную будку.

Полицейский из убойного отдела всегда отвечает на звонки, в любое время суток. Тьерри Броссар, по прозвищу «Тити, - был разбужен после 23:30 своим новым напарником, приехавшим с севера. Голос на другом конце провода был паническим, поэтому он попросил его успокоиться и говорить четко.

Когда Франк Шарко сообщил ему, что выбил дверь и обнаружил труп изуродованной и замученной женщины в самом сердце Верхней долины Шеврез, Броссар почувствовал, что все это продолжает быть кошмаром. Он закричал так громко, что разбудил жену и двух сыновей, одновременно одеваясь и прижимая трубку к плечу.

По описанию своего подчиненного, Тити приступил к выполнению процедур. Он немедленно позвонил своему заместителю и поручил ему немедленно разбудить остальных членов группы и ребят из криминалистики. Затем он связался с дежурным заместителем прокурора и грамотно объяснил, почему дежурная группа не была оповещена.

— Одна группа, другая — все одно и то же, господин заместитель. Это досталось моему новобранцу, который еще и месяца не проработал. Главное — быстро реагировать. Все мои люди на месте. Ждем вас на месте.

Переступая порог своей квартиры, с мотоциклетным шлемом в одной руке и термосом с кофе в другой, он обернулся, чтобы посмотреть, не хочет ли жена пожелать ему удачи. В гостиной никого не было. Тити вздохнул. Он мог бы зайти в спальню и сказать ей, что не вернется до завтрашнего вечера, но не сделал этого. Не хотелось... Не хватило смелости...

Два часа спустя в Сен-Форже царила суматоха. Десяток мужчин, вырванных из постели и замерзших от зимнего холода, заполнили помещение. Прожекторы, установленные сотрудниками судебной полиции, придавали лесу мрачный вид.