Черная хворь отвоевала кусочек канала.

Я стиснул зубы и ничего не сказал. Грэм и так это знал — скорее всего чувствовал. А я… я просто должен был работать быстрее. Варить больше грибной выжимки. Найти способ ускорить лечение.

Ничего непоправимого пока не случилось.

Где-то через час пути я заметил кое-что интересное: душильник, который я нес в корзине, начал меняться. Несмотря на повреждения, на потерянные отростки и «изжеванные» концы, он не просто восстанавливался, а отращивал новые отростки. Маленькие, тонкие, но многочисленные. Там, где раньше было пять щупалец, теперь проклевывалось семь, а где было три — появлялось пять.

Словно он сделал выводы из боя и понял, что чем больше отростков, тем лучше, и тем больше шансов удержать добычу, задушить врага и выжить.

Это было… неожиданно. И многообещающе.

Я задумался о своих мутантах.

Виа была моим главным оружием: сильная, быстрая, с хорошей регенерацией, с каким-никаким подобием разума и, соответственно, инициативой. Душильник пока был поддержкой, отвлечением и контролем. Но что насчёт остальных?

Кровавая колючка была… бесполезна. Слишком слабая, слишком медленная. Её единственное преимущество — парализующий яд, но пока это всё было в зачаточном состоянии. Возможно стоит оборвать связь с ней и развивать ее простой подпиткой, а вместо нее создать ещё одного душильника? Или двух? Эти растения показали свою эффективность.

Я мог контролировать шесть симбионтов одновременно, но приходилось выбирать, что нужнее. Мутировавшая изгородь определенно обладала большим потенциалом, поэтому рвать с ней связь я не хотел. Корнечерви тоже необходимы, они улучшали почву, чистили ее от подземных паразитов и разыскивали мне семена. Мне нужны оба.

Да, похоже, когда вернусь домой сделаю еще одного душильника, а колючка побудет немного свободной.

Несколько душильников, атакующих одновременно, будут проблемой для любого врага.

Трижды за время пути я останавливался, чтобы подпитать сердечник. Маленькое растение в корзинке на моей шее требовало постоянного внимания. Без регулярных порций живы оно начинало увядать, я чувствовал это. Приходилось отвлекаться от Поглощения для Грэма и тратить несколько единиц живы на сердечник. Седой, тем временем, уже успокоился. После боя с трещинницами он выглядел гордым. Его мордочка распухла в нескольких местах — жала этих тварей оставили следы — но он справился, перекусил почти десяток ос и защитил себя. Теперь он то и дело выпрыгивал из корзины, взлетал на ближайшее дерево и планировал обратно. Иногда приземлялся на тушу ящера и победно попискивал.

— Пи-пи!

— Да-да, ты герой, — буркнул я. — Слезай оттуда.

И он слезал.

Виа уже полностью восстановилась. Она нажралась ящера еще там, внизу, на Проплешине, и теперь была полна сил. Я чувствовал её через связь: довольную, сытую, готовую к новой охоте и… к новой эволюции. Вот только запустить этот процесс я не мог: вся жива уходила на Грэма, на поддержание его сил и компенсацию усталости, на меня самого — чтобы не свалиться от истощения, и на сердечник — чтобы он не погиб.

Виа придется подождать с развитием. Мелькнула мысль, что будь у меня сейчас несколько восстанавливающих отваров — хороших, качественных, с улучшенными ингредиентами — и мне, и Грэму было бы намного легче. Он мог бы выпить один и восстановить силы без моей помощи. Я мог бы выпить другой и продолжать поглощение без остановок. Выходя в Кромку я должен брать с собой запас для себя и для старика. Это не считая мази, которую я снова забыл.

Пока я так ходил от дерева к кусту и просто к растениям, то старался не терять бдительности. Я помнил глотуна, который без предупреждения Грэма мог бы меня… слопать.

Потому когда неожиданно прозвучал знакомый свист, я был внутренне готов бою.

Шипокрылы!

В прошлый раз меня спас Грэм, сейчас я успел сам. Едва прозвучал свист, как я отскочил в сторону, к дереву, и, подняв голову, тут же нашел этих тварей. Впрочем, Грэм тоже подсказал:

— Слева! — крикнул старик, бросая хвост ящера и хватаясь за кинжалы.

Я действовал на инстинктах.

ВИА! ДЕРЕВО! СЛЕВА!

Лиана взвилась по стволу ближайшего дуба и исчезла в кроне. Через секунду я почувствовал через связь: она нашла цель, моментально задушила её и двинулась к следующей. Мне не требовалось контролировать каждый ее шаг — она сама понимала, что нужно уничтожать врагов дальше.

Теперь душильник!

Я схватил камень, обмотал его мутантом, — это уже становилось привычным движением, — и швырнул вверх, где виднелись несколько шипокрылов.

Бросок был неточным, но душильнику это было неважно. Он отцепился от камня в полёте и ухватился за первое, что попалось — двух шипокрылов, сидевших на ветке.

Твари заверещали, пытаясь вырваться.

Бесполезно. Уж если душильник кого схватил, то без приказа не отпустит. Щупальца душильника, в том числе и новые, молодые, обвили обеих шипокрылов и начали сжимать. Я чувствовал его удовольствие через связь. Он учился и становился лучше.