Проводник занял место между ангелом и человеком и щелкнул пальцами, подзывая официанта.

— Два раза то же самое, а мне пиво с креветками. Креветки сварить в панцире с минимумом специй.

Официант умчался, а Трензив повернулся к ангелу:

— Не люблю, знаете ли, когда креветок чищеными подают. Весь смак теряется. Хуже могут быть только чищеные семечки.

— Ага… — Вифанаил откинулся на спинку стула, стул опасно качнулся. — А хуже чищеных семечек могут быть только семечки нечищеные.

— Чем вам семечки не угодили? — Трензив отклонился, давая официанту место для маневра.

— Наркотик, — коротко охарактеризовал ангел. — Уж лучше косяки смолить, право слово.

На стол с подносика официанта перекочевали два коктейля и запотевшая пивная кружка. Перед проводником выстроились тарелка с горкой креветок, чистая тарелочка под шелуху и глубокая, больше похожая на мисочку, тарелочка с водой. В воде победоносно плавали два ломтика лимона и листочек мяты.

Чертов проводник отхлебнул пива. Кружка опустела на треть. Рука Трензива потянулась за креветкой.

— Я бы на месте шефа ввел одиннадцатую заповедь, — продолжал ангел. — НЕ ЗЛОУПОТРЕБЛЯЙ.

— Глупец. — Трензив нещадно отвернул креветке голову и ловко выдернул из панциря хвостик. — Вы еще глупее, чем ваш шеф. Он потому и не вводит таких заповедей, что вся ваша лавочка строится на злоупотреблении.

— О чем вы? — попытался встрять Алтаев, но ни Трензив, ни Вифанаил никак на него не отреагировали.

— Чем это мы злоупотребляем? — Ангел снова закачался на стуле, и тот на глазах деформировался в кресло-качалку.

— Для начала силой. — Трензив жестом подозвал официанта: — Еще два пива.

Официант кивнул, сделал пометку в блокноте и убежал.

— Сейчас вы меняете и искривляете пространство, как вам в голову взбредет, — продолжил Трензив, разделываясь с очередной креветкой. — Вы видоизменяете мебель, ляпаете бездонные стаканы, не задумываясь о последствиях. Вы не думаете о том, что этим людям придется чистить память и убирать из нее ваши фокусы. А все оттого, что вы не думаете ни о ком, кроме себя. Вам лень лишний раз позвать официанта.

— Я думаю об официанте. — Ангел зевнул, из ниоткуда материализовался клетчатый плюшевый плед, укрывший Вифанаила и по-домашнему свесившийся с поручней кресла-качалки. — Зачем гонять парня, если можно самому справиться с этой нехитрой работой. Это добродетель, черт.

Трензив усмехнулся и отхлебнул пива.

— Добродетелью вы тоже злоупотребляете. Это, пожалуй, самый расхожий материал для злоупотребления. Вы эгоисты и негодяи, покрывающие свои пороки красивой оберткой добродетели.

Ангел зло сверкнул глазами, но тон его, когда заговорил, был все тем же насмешливым:

— И кто это говорит? Негодяй и эгоист. Слуга негодяя и эгоиста. Средоточие порока.

— Да, но мы этого не скрываем и не строим красивых философий, мы…

— Вы строите эти философии, — резко оборвал его Вифанаил. — Строите.

— Пример, пожалуйста. — От очередной креветки оторвалась голова.

— Получите: Гёте. Еще? Ницше. Любой автор, пишущий на тему дьявола и продажи души. Или это не ваша работа? Нет, милый мой. Вы врете, врете людишкам почище нашего. А мы говорим правду. Потому что нам незачем врать. Потому что мы правы. Потому что за нами сила.

— За вами наглость. — Трензив ополоснул руки и снова приложился к кружке. — Зачем вы здесь сейчас? Раб божий понадобился, так он не божий. Он на контракте.

— Не волнуйся, он к нам и не попадет. — Ангел поднялся и резко распрямился. — Такие сволочи, как твой Алтаев, в раю не приживаются.

— Я не волнуюсь, мальчик мой, — голос Трензива засвистел покровительственными нотками, — я спрашиваю. Для вмешательства в жизнь человека нужны веские причины.

— Как продажа души, например. — Ангел, кажется, увеличился в размерах. Качалка за ним рассыпалась в прах, пространство вокруг накалилось, приобретая цвет пустынного солнца.

— А что вы имеете против контрактников? — Трензив поднялся по другую сторону столика. Кружки и стаканы на столе лопнули, разлетелись мелкими осколками. Проводник достиг размеров ангела, вокруг него заплясали огненные всполохи.

— Я заберу с собой наместника Дьявола на земле, — прошипел Вифанаил. — И ты мне не помешаешь, черт. Я заберу его, и рай ему будет хуже ада.

Сергей дернулся в сторону от средоточия двух сил, но Трензив опустил руку ему на плечо, вжав в сиденье.

— Сидеть! — рявкнул проводник и повернулся к ангелу: — Прежде чем забирать наместника Дьявола, выдайте-ка мне наместника Бога. Думаю, Папа Римский будет достойной заменой Сергею Борисовичу.