— Конечно! — воскликнул человек у окна. — В этом и заключается наш метод воздействия на мир!

Выстрел.

Человек в черном поднял руку с растопыренными пальцами:

— В наших руках средоточие сил. Из моих пальцев струятся нити. Эта — нить времени, эта — пространства, эта — нить судеб, а эта — нить смерти.

— Но нити жизни нет в наших руках.

— А она и не нужна нам.

— Я понимаю. Но нам нужен транспорт.

Вздрогнули нити пространства и времени.

— Выбирай. Лошади, мотоциклы, а можно и пешком — наш шаг будет той длины, какой мы захотим.

Выстрел.

— Да, мы сможем сделать это.

— Мы уже породили волну Изменений.

— Так когда мы выходим?

Выстрел.

— А мы уже вышли.

АНДРЕЙ ШАТРОВ

Черный Фронт накрыл Севастополь. Ничто не могло остановить его. Ракеты падали во тьму с гулким бульканьем, как здоровенные булыжники в бездонный пруд, и с тем же успехом. Корабли, выстроившиеся цепочкой через залив, стреляли и стреляли, пока Фронт не накрыл их. Кораблей больше никто не видел. Самолеты, звено за звеном, шли на Фронт, но на подлете превращались в пылающие комочки и падали на землю.

А Черный Фронт выпускал щупальца, и они накрывали поля и деревеньки, и деревень больше не было, оставались лишь скелеты домов да обтянутые серой кожей тени людей. Они слонялись между черными искореженными деревьями и тупо смотрели в объективы камер лунными глазами. А потом падала непроглядная тьма — Черный Фронт поглощал их. Неизвестно откуда ползли слухи о трех человекоподобных фигурах, двигавшихся внутри Фронта и вместе с фронтом.

Мои родители жили в Севастополе. Уехать они не успели.

Но уехавших хватало. Люди бежали на восток, они заполняли улицы городов, в том числе и этого. Некоторые, не останавливаясь, ехали дальше, разнося зерна паники. Другие на какое-то время останавливались, и уровень преступности неуклонно рос. Кроме того, им всем нужна была работа. Высококвалифицированные специалисты шли в грузчики.

Так я потерял работу.

Денег оставалось в обрез, продукты стоили безумно дорого, билеты — еще дороже, а Черный Фронт приближался. Ждать дольше — значило терять и без того скудные средства и бесценное время. Сегодня же беру в охапку Лену и уезжаю; если не смогу достать билет — уйдем пешком, но Михаил не должен подвести.

Михаил не подвел.

«Два билета на последний вечерний поезд, сказал он. — Это — последние. На вокзал советую двигать прямо сейчас: за места будет бойня, билеты на самом деле мало что решают. Фронт будет здесь самое позднее — завтра утром, но ты же знаешь, он может прийти гораздо раньше. Тогда поезда пойдут один за другим». — «Аты как? — спросил я. — Остаешься?» Михаил улыбнулся одним углом рта: «Я что, ломом битый? Мой поезд уходит через два часа с административной платформы». Он передал мне билеты — два оранжевых прямоугольника — и уехал.

Положив билеты в карман, у самого сердца, окрыленный, я позвонил Ленке и пригласил ее с вещами на ближайшую станцию метро. И она пришла, но — с Ильей. Я не сразу все понял и отозвал девушку в сторону. Илья топтался, как наивная двухметровая жердь, и исподтишка поглядывал на нас.

— У меня только два билета, — прошептал я, наклонясь к Ленкиному уху.

Она посмотрела на меня широко распахнутыми отчаянными глазами:

— Без него я не поеду.

— Но почему?! — разозлился я.

— Я не могу без него жить, — просто ответила она.

— А Я НЕ МОГУ ЖИТЬ БЕЗ ТЕБЯ!

Она промолчала.

— У меня только два билета, — повторил я, надеясь что она УСЛЫШИТ.

— Значит, мы с ним пойдем пешком, — ответила она.

Мир вращался вокруг меня все быстрее, звуки накатывали волнами и захлестывали с головой. В тоннелях метро бесновалась толпа, моя очередь к кассе давно прошла, но я бессильно стоял перед обнявшей себя руками девушкой и смотрел в ее васильковые глаза. Она составляла смысл моей жизни, и без нее у меня не оставалось совсем ничего.

В этот момент ржавый металлический стон прокатился над городом. Толпа вздрогнула, как единый организм, и ринулась штурмовать поезд.

По-моему, именно в тот момент я впервые изменил реальность.

Толпа бежала прямо на нас, они бы затоптали Лену. Я прижал ее к себе, в моем сознании что-то повернулось, и пространство искривилось вокруг нас. Толпа обтекала нас, как река — скалистый островок. О, как я надеялся, что толпа затопчет Илью, но он стоял слишком близко к нам, а я еще сам не понял, каким образом вмешался в структуру пространства. А Лена билась и рвалась в моих объятиях. Обескураженный, я отпустил ее, и она бросилась к Илье и замерла на его груди. Скрипнув зубами, я отвернулся.