Я не могу сдержать смех.

— Ты врёшь.

— Нет. Она прислала мне копию письма.

— О боже. Скинь мне его сейчас же.

Он усмехается мне.

— Если ты хотела мой номер, всё, что тебе нужно было сделать, это попросить. Не нужен был предлог.

— Это был не предлог. Я правда хочу прочитать это письмо.

— Поверь мне, тебе нужно. Это самая мелодраматичная чушь, которую я когда-либо читал. Хотя написано красиво. Что, наверное, неудивительно, так как Лурдес — писательница.

— Писательница?

— Вроде того? — Его губы дёргаются от смеха. — Она пишет фанфики в жанре исторического романа. Или, может быть, исторического приключения? Я редактировал один для неё. Он о королеве Елизавете — девственнице — которую лишает невинности Александр Македонский.

— Я, конечно, не историк, но разве они жили не с разницей, ну, в два тысячелетия?

— Ага.

— Ну ладно. Видимо, в любви и фанфиках время не имеет значения. В любом случае, обменяться номерами — это, наверное, хорошая идея. Ты теперь мой напарник по лабораторным.

— Но ты не делала этого с Джорджем…

— Он казался тем типом человека, который злоупотребил бы этой привилегией.

— О, на сто процентов.

— А ты кажешься тем парнем, который так не поступит. — Я делаю паузу. — Несмотря на то, что ты спортсмен.

— Несмотря на? Что, ты думаешь, спортсмены чаще злоупотребляют телефонными привилегиями?

По моему опыту, абсолютно. Некоторые из тех, с кем я была, до сих пор шлют мне непристойные сообщения посреди ночи, надеясь на повторение. Но Уилл кажется нормальным, не жутким парнем, так что я готова рискнуть.

Когда наши бывшие напарники наконец заходят, держась за руки, Джордж ловит мой взгляд и останавливается у стола.

С драматическим вздохом он проводит рукой по своим вьющимся каштановым волосам.

— Думаю, ты слышала.

Каким-то образом мне удаётся скрыть своё веселье.

— Слышала.

— Так лучше, Шарлотта. Вот увидишь. — Он похлопывает меня по плечу и направляется к нашему старому месту, садясь рядом с Лурдес.

Уилл тихонько усмехается.

— Это было действительно смело с его стороны — сменить напарника перед промежуточными экзаменами, зная, что это оставит тебя в полном опустошении.

— С разбитым сердцем.

Мы начинаем новый раздел сегодня. Моника прислала нам инструкции к эксперименту на выходных, и они звучат достаточно просто. Мы должны создать тканевой каркас и определить его способность поддерживать рост клеток.

Я бросаю на Уилла строгий взгляд.

— Это твой первый тест.

— В чём меня тестируют?

— В том, насколько хорошо ты следуешь инструкциям. И любишь ли ты мои шутки.

— Любить твои шутки — это требование?

— Чтобы быть хорошим напарником по лабораторным, да.

Мы организуем наши материалы и изучаем эксперимент. Первым делом нужно подготовить полимерный раствор, необходимый для создания каркаса.

— Хочешь взять на себя руководство? — предлагаю я.

Он сужает глаза.

— Это ещё один тест?

— Очевидно. Не облажайся.

— Но без давления, да?

Ухмыляясь, он заливает раствор в формы для каркаса, которые будут помещены в контролируемую среду, где они затвердеют и сформируют каркас.

— Эй, Уилл, — говорю я, наблюдая, как он заливает. У него твёрдая рука. Мне это нравится. — Как биологи назвали своего сына?

— Не знаю, как?

— Ген! — Я не могу сдержать смех.

Он стонет, но, когда поднимает взгляд, я не упускаю улыбку, которая появилась на его лице.

— Это было ужасно.

— Ты заключил формальное соглашение любить мои шутки, — напоминаю я ему.

— Я предлагаю изменить формулировку «любить» на «терпеть».

— Предложение отклонено.

Он возвращается к концентрации на поставленной задаче. Когда я слышу, как мой телефон жужжит в сумке, во мне вспыхивает надежда. Я знала, что получу от него сообщение сегодня.

Заметив, что Уилл всё контролирует, я достаю телефон и проверяю уведомление.

Мой энтузиазм улетучивается.

Это не от BioRoots.

Снова разочарование пронзает меня, но оно не такое сокрушительное, как раньше, потому что уведомление — это то, которого я тоже ждала. Сообщение от одной половины моего бутерброда из прессов. Я думаю об этом чате так часто, что это начинает становиться неловко.