— Чарли, клянусь богом, если мы разобьём эту машину, я буду преследовать тебя в загробной жизни, — говорю я, но смех вырывается наружу, мой адреналин подпитывает её адреналин.

Она просто усмехается и снова нажимает на газ. Трасса простирается перед нами, размытое пятно асфальта и прожекторов, когда она разгоняет Ferrari, спидометр поднимается всё выше с каждой секундой.

— А мне правда не дадут порулить? — требую я.

— Нет. Данте меня убьёт.

— О, ну пожалуйста? Я приехал так далеко не только для того, чтобы быть пассажиром.

— Ты даже не знал, что едешь сюда!

— Да ладно, — умоляю я.

— Нет!

— Ты злая. — Хотя, возможно, это и к лучшему. Я не хочу, чтобы этот парень Данте избил меня за то, что я поцарапал его Ferrari.

Мой взгляд прикован к Чарли, когда она замедляет машину, свист ветра за окнами начинает затихать.

— Ты невероятна, — говорю я ей.

Она смотрит на меня, эти большие глаза сияют.

Я тянусь через центральную консоль, проводя кончиками пальцев по её шее. Я улыбаюсь, когда она вздрагивает.

— Мне нравится видеть эту твою сторону. Тебе стоит выпускать её чаще.

— Возможно, я бы и выпускала, — признаётся она, — если бы не чувствовала, что должна всё это держать в себе.

Она направляет Ferrari к тому, что выглядит как ангар. Когда мы подъезжаем ближе, я понимаю, что это гараж. Она въезжает в широкий проём и останавливается, двигатель тихо гудит под нами, прежде чем замолкает.

Я кладу свою руку поверх её, где она лежит на рычаге переключения передач.

— Тебе не нужно ничего в себе держать. Тебе не нужно прятаться от меня или от Уилла. Мы хотим видеть тебя всю. Хорошую, плохую, дикую.

Она поворачивается ко мне лицом, закусывая губу.

— Ты правда это имеешь в виду?

Я глажу её по щеке. Её кожа такая чертовски мягкая.

— Я всегда говорю то, что имею в виду.

Словно что-то внутри неё лопается от моих слов, её стены рушатся, когда она наклоняется, чтобы поцеловать меня. Сначала медленно, нежно, но голод быстро растёт, подогреваемый адреналином, всё ещё текущим по нашим венам.

Чарли отстёгивает ремень безопасности, чтобы развернуться ко мне. Её грудь поднимается и опускается, губы слегка приоткрыты. Она возбуждена. Я тоже.

Её мягкие губы и тепло её языка заставляют остальной мир исчезнуть. Мне всё равно на прошлое или будущее, только на здесь и сейчас и на то, как эта девушка заставляет меня чувствовать себя таким живым, чёрт возьми.

Мы отрываемся друг от друга как раз настолько, чтобы я схватил её за талию и перетащил через консоль к себе на колени. Я сжимаю её бёдра, когда мои губы снова врезаются в её в ещё одном жарком поцелуе. Она стонет мне в рот, её пальцы запутываются в моих волосах.

— Блядь, — бормочу я. — Я так сильно хочу тебя сейчас.

Она тянет за мою футболку, стягивая её через голову.

— Тогда возьми меня, — бормочет она в ответ.

Наши рты снова встречаются, и я уже засовываю руки под её толстовку, когда вспоминаю кое-что.

Я отрываюсь от её губ.

— Эй, помнишь наши чаты в приложении? Твою фантазию?

— Какую? Мы столько всего написали, что я… — Она замолкает, понимая. Её щёки становятся милейшего розового оттенка.

— Да, это та самая, — подтверждаю я. — Ты всё ещё хочешь?

Она стонет в ответ, и мне не нужно больше поощрений. Я открываю дверь машины и выхожу, поднимая её с собой. В гараже царит холод, но кто-то — Данте, полагаю — должно быть, работал здесь какое-то время с включёнными обогревателями, потому что в воздухе сохраняется тепло. Большое пространство едва освещено, подсвечено только голубоватым светом охранных фонарей.

Чарли прижимается своим телом к моему, её губы находят мою шею, когда я веду её к передней части машины.

— Прямо здесь? — спрашиваю я тихо, дразня. Но я уже знаю ответ.

— Прямо здесь.

Волна желания пронзает меня. Я укладываю её на капот, красный Ferrari поблёскивает под ней, когда она смотрит на меня снизу вверх, раскрасневшаяся и нуждающаяся. Когда я кладу руки по обе стороны от её тела, остывающий металл под моими ладонями — резкий контраст с жаром между нами. Я наклоняюсь, чтобы поцеловать её, наши языки сплетаются, когда я подтягиваю её бёдра ближе к краю машины.

— Я так чертовски рад, что встретил тебя, — хриплю я между поцелуями, мой голос хриплый от желания.

Моя эрекция болезненно упирается в ширинку. Я не выпускаю её, потому что это пока не обо мне. Это о богине, распростёртой на капоте чёртова Ferrari, о девушке, чьи глаза горят от голода. Ко мне. Должно быть, я был очень хорошим мальчиком в другой жизни, чтобы эта дикая, великолепная, идеальная женщина смотрела на меня так.

Её дыхание перехватывает, когда я задираю её толстовку, открывая тонкий топ под ней. Я дёргаю топ, обнажая её голую, упругую грудь. Её соски мгновенно сморщиваются от прохладного воздуха, заставляя мой рот наполниться слюной.