— Так и семья-то не два человека.

Степан молча пошамкал губами, бабу ведь не переспоришь, потом двинул к двери:

— Пойду по народу, обговорить дело. Ключ от погреба сразу дай, на обратном пути заскочу. Да не жмись ты, потом люди отблагодарят. Большое дело делаем.

Застолье, по-деловому именуемое мужиками «сходом», пришлось проводить в большой комнате. Изба была старого разряда, кухня маленькой. Мужчины быстро вынесли лишнюю мебель и занесли в помещение столы. Угощение, как водится, собирали в складчину. Женки быстро «сервировали» стол «для разговора». Свеженькая, пахнущая укропчиком картошечка, речная рыба в густом маринаде. Выглядывает белым рыбье мясо из-под тертой морковочки, соленые огурчики оттеняют тарелки веселым цветом прошедшего лета, сочные помидоры из закаток довершают овощное довольствие.

Грузди, где с луком и маслом, а где плавающие в домашней сметане. Особнячком красуются красные волнушки и рыжики, украшенные свежей клюквой. В центре стола — куски копченого мяса, народ перешел на старые методы сохранения пищи. Рядками выложены домашние пирожки: с яйцом и зеленым луком, морковью, калитки с картошкой и сметаной, сладкие ватрушки с брусникой.

Венчали все великолепие светлоголовые бутылки со спиртным, кое-где разбавленные цветастыми настойками, не все ведь принимают крепкие напитки. Кто-то из мужиков притащил трехлитровую, старинного покроя бутыль с самогоном. Дело, конечно, противозаконное, но имеющее, как говорят в органах, место быть.

Луженые глотки взрослых и молодых мужчин лишь крякнули, завидев «угощение», и довольно забасили в предвкушении. Все приняли это как команду и начали занимать лавки. С таким количеством народу никаких стульев не хватит, поэтому на повети, под потолком в любой избе завсегда висят несколько грубо сколоченных лавок для посиделок «в обществе».

— За общество! — первым поднял рюмку хозяин. Мужики переглянулись и дружно поддержали тост. Потапова многие хорошо знали и уважали. Сейчас здесь, вообще, собралась сборная солянка, И местные, и приезжие, много земляков самого Потапова.

Да сродственников ближних и дальних тут всяческих собралось немало. Дядька троюродный Григорий, свояк, да сын Колька, вон вымахал выше отца. Дочка уехала в Вельск работать. Она на психолога выучилась, сейчас в лагере для беженцев служит. Контракт пришлось военный подписать. Но нынче это даже к лучшему.

Потихоньку за столом разогрелась неспешная беседа. Водочка, разведенный спирт, настойки, все с успехом и смаком укладывались в луженые желудки мужиков. Сначала, конечно, поговорили о деле. Степан изложил намерение его командования привлечь местных жителей. Чем хорошенько озадачил бывалых охотников.

Военная служба в это непростое время стало делом выгодным. Несколько человек из молодежи сразу дали твердое согласие, да и все ближе к родным местам, еще сколько-то обещали подумать. Ну а дальше, как водится, пошли разговоры о жизни, люди обменивались новостями, крепко пытали Степана. Он же сейчас, как бы при власти. Кто-то незлобиво переругивался с присутствующим на посиделках сельсоветчиком. Кто-то решал оказией свои проблемы — наряд на лес получить, пробить талоны на топливо.

Потапов отошел на кухню переговорить с сыном, редко вот так приходится встречаться. Младшой на лесозаготовках пропадает, батька на службе. Часть мужиков вышла на улицу перекурить, в комнате голоса стали несколько громче. Обычное свойство компании, знамо дело. Не все умеют останавливаться вовремя, поэтому к определенному часу к избе зачастили женки, выволакивая муженьков из-за стола. К полночи большая бутыль самогона, стоящая в углу, куда-то исчезла. Видать, самые крепкие выпивохи двинули дальше, продолжать «банкет». Ну, это уж их дело. С ними исчез и Степан. Было еще у него, о чем переговорить с мужиками.

— Ты как? — Петрович, улыбаясь, наблюдал за очередной попыткой Степана попасть ногой на высокую ступеньку.

— Ноомально! — Потапов махнул на прощание своим рукой и повернулся к водителю.

— И как ты, такой красивый под светлые очи командования?

— Каком, — Степан кинул под голову сильно отощавший рюкзак, собираясь в дороге малость кемарнуть. — У меня эта, как его, ындульгенция. Я по делу выпивал.

— Ну, как знашь, — Петрович аккуратно развернулся и двинулся к трассе.

Вокруг раскинулись бесконечные северные леса, оберегающие жителей от проезжего лиха, дающие им кров и пропитание. Редкие здесь деревни и поселки располагались только вдоль рек и дорог. Никогда они еще не видели такого наплыва людей. Местная бедноватая земля не могла прокормить столько обитателей. Мало было вывезти на Севера население, его еще надо было обогреть и накормить, дать дело и надежду на будущее.

— Чего стоишь столбом, пригнись!

Майор Пронин показал увесистый кулак растерявшемуся следаку. Не по чину, конечно, самому начальнику криминальной полиции на задержание бегать, но иногда полезно. Чтобы оценить работу собственных подчиненных, сделать некие выводы, да и размяться чуток, куда без этого. Если адреналин перестал в крови гулять, лучше уходить на бумажную работу. Иначе будешь или людьми зазря рисковать, или дело к чертям провалишь.

Черные тени впереди сдвинулись. Пронин наблюдал за их передвижениями в специальном шлеме, в забрало которого была встроена многофункциональная система наблюдения, позволяющая видеть окружающий мир в различных волнах видимого и невидимого спектра.