— Всё, что вы сейчас увидите, должно остаться там, — показал я пальцем вниз. — Закройте глаза, — предупредил я его и взял горного мастера за рукав.

По нажатию гранитного ключа мы провалились в песочную пучину и очутились во входной пещере. Оттуда по туннелям добрались до скрытого от чужих глаз храма.

— Бог ты мой, — выдохнул Квасков, когда увидел целую деревню под землёй, освещённую артефакторными фонарями.

Из открытого, блестящего серебром портала на его глазах вышли десять камнекожих воителей с трупами рогатых магзверей на плечах. Они выстроились в очередь и бросали их в заранее подогнанную тележку с запряжённой лошадкой. На козлах сидел смотритель Никита Рогач. При нашем появлении он хотел было спрыгнуть и подойти, но я махнул ему рукой, чтобы не дeргался.

— Как видишь, с подземельями мы уже провели некоторую работу, — обратился я к глазевшему на всё это Кваскову.

— Разрази меня бабкина икота, вижу, что уж там… — почёсывая затылок, задумчиво ответил Иван.

— Я ожидал несколько иной реакции, — спрятал я улыбку. — Вопросов там, требований объяснить…

— Погоди, погоди, барон, — перебил он меня, помахав заскорузлым пальцем. — Мой отец, царство ему Небесное, всегда говорил: не хочешь тупых ответов, не задавай тупых вопросов. Если б можно было забыть это, — он показал пальцем на врата, — я бы забыл, но теперь, теперь на всё воля Божья. Попрошу тока, уважаемый, вот мою делянку обозначить, ничего не хочу свыше неё знать. Это ваши господские разборки, а моё дело малое.

Квасков хоть внешне и не выказывал большого страха, но он чувствовался. Мастер до чёртиков испугался. Это же смерть и не от кого-то, а от императорских карателей. Её надо будет ещё вымолить в процессе долгих и мучительных пыток.

— Хорошо, идём, — я не стал тянуть и попросил Александра открыть нам нужный мир.

Иван зажмурился, когда шагнул внутрь — до этого ни разу в жизни не бывал в Межмирье. Старика замутило и пришлось подождать, пока он придёт в себя. Тем более это были не стандартные имперские врата, а с изменённой точкой Гольдштейна-Уварова. Последствия от использования в три раза жёстче.

— Я в порядке, Ваше благородие, — ответил он, вставая и опираясь на мою руку. — Где мы?

Повсюду, куда ни глянь, раскинулись поля, усеянные высокой зелёной травой, смахивающей на осоку. Сейчас тут был яркий безоблачный день. Мы стояли возле одинокого журчащего ручья.

— Это «Серый-18» — засекреченный имперцами мир. Место, где у аборигенов на всякие безделушки за бесценок обменивают стяжень, но твоя задача будет заключаться в другом.

— В чём же? — покосился на меня старик.

— Ты отыщешь здесь заброшенную шахту с зеленцом. Раньше их было очень много. Мы проложим к ней подземный туннель и будем без опаски переносить руду в портал.

Я очень надеялся на его скрытый талант:

«Видящий Жилу» (умение интуитивно оценивать качество и рентабельность рудных месторождений, выбирая оптимальный путь для их добычи).

— Кхм, а эти охламоны, — он показал пальцем в небо. — Часто тут летают?

— Мы за три тысячи километров от имперской колонии. Так далеко они не заберутся, но мы всё равно будем осторожничать. Сам понимаешь.

— Да, как же… Задачу понял…

— Не спеши, это ещё не всё, — я махнул ему рукой, чтобы следовал за мной обратно во врата, и мы через секунду очутились опять в подземелье.

— Ох, ты ж, секунду, — сморщился Квасков.

В это время Александр закрыл «Серый-18» и открыл «Серый-3А», новый мир из книжечки Аластора. После захода внутрь мы оказались в запертой со всех сторон широкой горной долине. Под ногами самая обычная травка, никаких деревьев, только зелёное полотно с вкраплениями одиноких серых валунов.

— Здесь никого нет, вон там и там поставим наблюдательные вышки, а горы будет охранять гнездовье диких виверн. Так, чтобы ни один разведчик сюда не сунулся.

— Виверн? — удивился дед.

— Да, мы их будем кормить, а взамен сможем нормально работать.

— А что же мне тут делать?

— Наладишь добычу руды и построишь плавильный завод, — я достал из кармана кусочек породы и показал мастеру. — Это железо почти не отличимо от нашего, только слегка прочней. Выжига уже попробовал его в деле и остался доволен. Нам нужно всё своё на случай закрытия храма. Ты сам об этом говорил.

— Говорил… Эх, но кто ж знал, куда мой поганый язык заведёт?

— Жалеешь? — спросил я, не видя особых изменений в преданности или других динамических параметрах.

Квасков поморщился и сплюнул.

— Будет тебе плавильный завод, и зеленец будет. Чем отдариваться собрался?

— Бароном сделаю.

— Ишь ты, — усмехнулся с иронией Иван, явно не веря сказанному. — Это ж мне с господскими на старость лет тягаться? Меня мигом сожруть, не надо, Владимир Денисович, пустое это…