— Серьезно, Чан? Все знают, что рулон туалетной бумаги должен разматываться сверху, а не снизу. Я разочарован. И, ради всего святого, кетчуп со стейком не едят. Я должен убить тебя только из принципа.

Вопли Чана отскакивали от стен огромного склада. До моих ушей донесся звук крыс, суетливо бегущих по бетонному полу. Если уж крысы понимают, что пора, блядь, сматывать удочки, тебе тоже стоит понять намек и убираться к чертовой матери. Но это был Фишер, наша семья, наш монстр. Мы бы никогда его не бросили. Наблюдать за ним в его стихии было для нас всем.

Кулак Фишера взлетел и врезался Чану в нос. Кровь хлынула с его лица так, словно кто-то открыл кран.

— Ты больной ублюдок, Чан. Вы забирали не только взрослых солдат, но и детей? — прорычал Фишер. Достав из кармана острый нож, он щелчком раскрыл его и в мгновение ока вонзил по самую рукоять в бедро Чана.

Кай посмотрел на Кама, ожидая его реакции, и начал издавать низкое, опасное рычание.

— Для меня это новость… Фиш выбьет информацию. А потом он умрет, — прорычал Кам.

— У меня… не было… выбора, — сказал Чан Фишеру. Его голос был полон паники.

— Хуйня это всё. Сбрось свои щиты, кусок дерьма.

Секундная пауза, а затем снова крики. Пиздец.

Фишер повернулся к месту, где мы прятались, его лицо было убийственно спокойной маской, а глаза — черными как ночь, отчего у меня по спине пробежала дрожь. Его густые кудри торчали во все стороны. Он выглядел абсолютно невменяемым, и я наслаждался этим зрелищем.

— Их держат в каком-то дерьмовом районе в Кливленде. — В его тоне сквозила тьма и обещание пролитой крови.

Мы вышли из-за стены.

— Выясни подробности, постарайся узнать, кто приказал ему всё это делать, а потом нам нужно поторапливаться. Кто знает, что они сделают с пленниками, когда поймут, что Чан раскрыт, а это произойдет очень скоро, учитывая, что его телефон не переставая жужжит последние два часа, — проинструктировал Кам, прислонившись спиной к осыпающейся кирпичной стене. Запах его кожаной куртки стал сильнее, когда он скрестил руки на своей бочкообразной груди.

Фишер подошел к Чану со спины. Тот явно почувствовал хищника за собой, его мольбы и просьбы стали жалкими. Теперь его задницу ничто не спасет. Фиш положил руки Чану на голову, его ладони дрожали от напряжения. Желание выбраться из этой дыры и пойти спасать людей захлестывало меня. Вид Фишера во всей его красе заставил моего собственного демона жаждать вечеринки.

— Они в подвале, там клетки…

Еще одно рычание вырвалось из груди Кая, а в моих ладонях вспыхнуло пламя. Они трупы. Все до единого.

— Плачут. Некоторые из тех, кто помладше, плачут.

Кам с грохотом опустил кулаки на стол, наконец-то потеряв свое спокойствие.

— Сикамор-Лейн, 8734. Они там. — Фишер обмяк, голова Чана безвольно повисла, с подбородка капали кровь и слюна.

— Идем, мы всё доложим и направим туда кого-нибудь из местных. Я возвращаюсь в отель собирать вещи. Оставьте его здесь крысам, — прорычал Кам, развернувшись и направившись к выходу.

Кай последовал за ним, оставив меня с Фишером. Напряжение от его работы было очевидным по блестящей испарине пота на его красивом лице.

Я подошел к нему сзади и провел рукой по его мускулистой спине, вызвав судорожный вздох с его губ. Резко обернувшись, он схватил меня за плечи, и я заглянул в его черные глаза.

— Ты всё еще не вернулся, питомец? Тебе нужен сеанс со своим Мастером? — прошептал я.

— Я чувствую себя грязным, словно не могу стряхнуть с себя ощущение разума этого ублюдка. Он должен умереть.

— Позволь мне.

Призвав огонь, я швырнул большое пламя, которое ударило Чана в затылок, остальная часть его тела загорелась за считанные секунды. Крики, от которых стынет кровь, какие мог издавать только человек, сжигаемый заживо, отразились в моих костях и резко оборвались секунды через три. Мой огонь горел с жаром, не уступающим кремационной печи, так что он обратился в ничто в мгновение ока. Запах не был сногсшибательным благодаря высокой температуре, но всё же я не хотел, чтобы сожженный мудак находился так близко. Я позволил огню собраться в ладони, прицелился в скелет, а затем отпустил его, с удовлетворением наблюдая, как тот чисто скользнул по полу на другой конец огромной комнаты.