Мы спускаемся на лифте на подвальный этаж, и он нервно оглядывается.

— Ключ к тому, чтобы влипать в неприятности, малыш, это делать это уверенно, — объясняю я. — Смотри, — выйдя, я киваю охранникам и просто иду дальше. Он торопится, чтобы не отстать, и никто из них ничего не говорит, главным образом потому что мне сюда можно, но он этого не знает. Пацан выглядит взбудораженным, осматривает всё вокруг, пока не указывает на раздвижную дверь. У меня поднимаются брови, когда я понимаю, что это тир. — Чёрт, глянь на пушки, — там целая стена ими увешана. — Ты умеешь стрелять?

— Только из пистолетов, — я моргаю, а он кивает. — Важно уметь защищать себя. Оружие не игрушки.

Бля, этот ребёнок как старик в маленьком теле.

— Ладно тогда, давай постреляем, — потирая руки, я выбираю для себя самого здоровенного ублюдка и устраиваюсь.

Два часа спустя мальчишка никак не может перестать улыбаться. Я не даю ему стрелять одному, я не сумасшедшая, но он отлично проводит время. Сняв с него наушники и очки, я аккуратно убираю оружие и прислоняюсь к стене кабинки, свистя над его мишенями.

— Ты меня уделываешь, малыш. Твоя меткость невероятная!

— Я Сай. По-другому и быть не может, — отвечает он, произнося это так, будто заученную фразу.

— Бэксли, ты что, стреляешь из пистолета вместе с моим одиннадцатилетним братом? — тянет Зейн, и мы оба оборачиваемся и видим, как он прислонился к стене позади нас. Я понятия не имею, как давно он здесь, но он выглядит забавляющимся.

Я хватаю мальчишку и выдвигаю его перед собой как щит, при этом ухмыляясь.

— Быстро, исполни свой долг, малой, защити меня.

— Лучший день в жизни! — орёт он. — С Бэкс так весело.

— Бэкс? — приподнимает бровь Зейн.

— Она сказала, что я могу её так называть, а ты нет, — он показывает язык, заставляя меня хихикнуть, а Зейна ухмыльнуться.

— Отец тебя ищет, — говорит Зейн, ласково взъерошивая брату волосы. — Беги давай.

— Ладно, — бурчит мальчишка, потом смотрит на меня. — Ты ещё со мной поиграешь?

— Когда угодно, — обещаю я, и он ускакивает, а мы смотрим ему вслед.

— Спасибо, — говорит мне Зейн, когда я смотрю на него. — У него хорошая жизнь, но мы слишком опекаем. Иногда я переживаю, что ему здесь одиноко.

— Он отличный ребёнок, — пожимаю плечами, выбираю винтовку, натягиваю наушники, целюсь и стреляю. Отдача не слишком сильная, но я снова проверяю прицел, перекалибровываю его, прежде чем нажать на спуск. Когда магазин пустеет, я опускаю оружие и оглядываюсь, обнаруживая, что Зейн всё ещё здесь.

— Тебе что-то нужно? — спрашиваю я.

— Просто искал тебя, — он подходит ближе. — Надо было догадаться, что ты найдёшь неприятности или оружие.

— Всегда и то и другое, — дразню я, убирая наушники и очки. — Что случилось?

— Кейн хочет встретиться, чтобы ты дала обновление, ну и время обеда. Пойдём.

Я неохотно оставляю пушки и иду за ним наверх, в парадную столовую. Их здесь три, потому что, ну, одной же недостаточно. Уверена, эти странные типы никогда не едят перед телевизором, а я, чёрт возьми, буду, и крошек везде насыплю, пока буду это делать. Словно так происходит каждый вечер, вся семья в сборе и разодета в пух и прах, а по столу разложен пир на весь мир.

— Нашёл её, — говорит Зейн, садясь на своё место. — Она была в тире с Томми.

— Томми… то есть наш одиннадцатилетний брат? — разевает рот Кейн, вскидывая голову, чтобы посмотреть на меня.

— Нет, Томми-стриптизёр, — без выражения отвечаю я.

Встав, он застёгивает пиджак, обходя стол.

— Это не смешно, чертовка.

— Правда? Это как минимум так же смешно, как выражение лиц твоих горничных, когда они находят гигантскую коллекцию дилдо, которую я устроила в твоей комнате.

У него дёргается глаз, когда он останавливается передо мной, игнорируя мою колкость.

— Бэксли, у тебя, может, и развязаны руки, но мой младший брат вне игры. Здесь у тебя нет власти. Помни… — я прерываю тираду Кейна, подхватывая с подноса официанта сковородку и с размаху опуская её ему на голову. Кейн с кряхтением валится вниз, и я возвращаю сковородку, переступая через его распластанное тело. Я подхожу к месту рядом с его отцом и сажусь.

— Вот что бывает, когда в детстве их не дисциплинируют. Никакого уважения. Не переживайте, я сделаю это за вас, — говорю я, расправляя салфетку и укладывая её на колени. — Хотите кофе? — сладко спрашиваю я.