– Вообще–то, – говорю я, – я решил не подавать заявку на ординатуру по хирургии.

Она останавливается так резко, что чуть не спотыкается.

– Серьезно? Но ты только об этом и говорил!

Она права. Стать хирургом было моей мечтой с тех пор, как я себя помню. Но когда я попал в операционную и смотрел на грудную полость другого человека, наполняющуюся теплой пульсирующей кровью, стало мучительно ясно, что это неподходящий карьерный путь для меня. Вчера вечером я окончательно подал заявки на ординатуру и, хотя это чуть не убило меня, подал только на программы по патологии, где моими пациентами будут уже мертвые.

Это было к лучшему. И в любом случае, дело сделано.

– Я передумал, – это все, что я могу придумать в качестве объяснения.

Она наклоняет голову набок.

– Ты настоящая загадка, Том Брюэр.

Я провожаю Синди до ее дома, пока она продолжает возмущаться по поводу «Кровавого озера 2». Все чаще и чаще я остаюсь ночевать у нее, но сегодня мне этого не очень хочется. Поэтому я не прошусь наверх, и она не предлагает.

Я иду домой один. Это тридцатиминутная прогулка, и температура ниже нуля, но у меня теплое пальто и шапка, и почему–то я почти не чувствую холода. Я единственный на улице, и моя мать, вероятно, была бы в ярости, если бы знала, как часто я гуляю по Филадельфии ночью в одиночестве. Но мне нравится быть одному. Здесь мне так и не удалось по–настоящему сблизиться с кем–либо. Заводить друзей всегда было для меня сложно, и это не изменилось. Я похоронил единственного близкого друга, который у меня был, в старшей школе.

В любом случае, я в порядке, когда я один. Я беспокоюсь о своей матери гораздо больше, чем она обо мне. Она не вышла замуж повторно и даже ни с кем не встречалась – насколько мне известно – с тех пор, как мой отец «исчез». Расследование его исчезновения было шокирующе минимальным. Как оказалось, мой отец наделал долгов по всему городу и нажил себе врагов среди опасных людей, так что все решили, что он сбежал, чтобы избежать переломанных коленных чашечек. Не помешало и то, что дочь шефа полиции нашего города была на моей стороне, рассказывая своему папочке, как я помог спасти ее жизнь.

Но моя мать знает, кто был ответственен за то, что с ним случилось. Мы никогда не обсуждали это, но я вижу это в ее глазах каждый раз, когда навещаю ее. Когда я сказал ей, что решил не становиться хирургом, она сказала: «Слава Богу».

Когда я возвращаюсь в свою квартиру – небольшую однокомнатную, в паре минут езды от кампуса медицинского института – я срываю шапку и пальто, затем направляюсь прямо к ноутбуку на футоне в гостиной. Я не мог насладиться фильмом, пока Синди сидела рядом и все время бросала на меня взгляды, полные отвращения, но, держу пари, я смогу найти некоторые из лучших сцен онлайн. Я бы предпочел смотреть их один – о чем я думал, когда привел Синди на этот фильм? Может, я надеялся, что она…

Ну, неважно. Это было глупо.

Я кладу ноутбук себе на колени, но, когда мои руки оказываются на клавиатуре, я не ищу видео с «Кровавым озером 2». Вместо этого я делаю то, что, как я замечаю, делаю в последнее время немного слишком часто. Захожу в Facebook и ищу страницу Дейзи Дрисколл.

Конечно, теперь она называет себя Гретхен, но я никогда не смогу думать о ней так. Мы не друзья на Facebook, но из предыдущего опыта я знаю, что ее профиль открыт. Я прокручиваю ленту, останавливаясь на селфи, которое она сделала несколько дней назад. Я когда–то так хорошо знал это лицо – я улыбался каждый раз, когда видел его.

И затем я замечаю на заднем плане селфи киноафишу: «Кровавое озеро 2». Интересно, ходила ли она его смотреть. И если да, то одна? В конце концов, никто не знает, что ей нравятся фильмы, в которых персонажам разрывают лица на части бесплотные руки, вылезающие из озера. Никто не знает настоящую Дейзи Дрисколл.

Только я.

Я закрываю глаза. На секунду я позволяю себе представить альтернативную вселенную, где мы с Дейзи можем посмотреть «Кровавое озеро 2» вместе, а затем, после окончания, мы можем вернуться к ней домой и страстно заниматься любовью. Часами.

Я достаю телефон и открываю адресную книгу. Это третий телефон у меня со старшей школы, и в него записан номер Дейзи, хотя с момента выпуска я тщательно избегал ее. Не знаю, почему я продолжаю переносить ее номер в свои новые телефоны. Мне следует удалить его. Заблокировать ее.

Но я никогда этого не делаю.

Импульсивно я нажимаю на имя Дейзи и набираю новое сообщение. После мгновения раздумий я печатаю:

Привет, как дела?

Я смотрю на слова. Вау, как это банально звучит. Мы с Дейзи не общались восемь лет – ну, кроме того раза в колледже, когда я встречался с той девушкой, которая утонула летом, и она пришла на похороны. Дейзи, вероятно, едва помнит меня, и я буду выглядеть таким лузером, если отправлю ей случайное сообщение в субботу вечером. Это даже не то, что я на самом деле хочу сказать.

Я удаляю его, прежде чем совершить что–то глупое, например, нажать «отправить». Я прикусываю нижнюю губу, а затем, прежде чем успеваю остановиться, печатаю второе сообщение Дейзи:

Я скучаю по тебе.

Боже, это еще хуже. Если я отправлю его, она подумает, что я пьян и ищу случайного секса. Я удаляю его и почти отбрасываю телефон в сторону, но не могу перестать смотреть на имя Дейзи в верхней части экрана. Ты понимаешь, что дело плохо, когда даже взгляд на имя девушки заставляет твое сердце пропускать удар. И вот я печатаю слова, которые крутятся у меня в голове всю ночь и последние восемь лет: