Разглядываю самодовольную рожу этого Руслана. Как я понимаю, это именно он — брат Кати по отцу.

Скрестив руки на груди, Руслан прижимается спиной к стене дома и буравит взглядом Катин затылок. Потом, с досадой махнув рукой, уходит в дом. И я могу поклясться, что при этом шарахает дверью так, что та могла бы слететь с петель.

Нет, я не слышу этого, у нас хорошая шумоизоляция. Но Катя так дёргается и вжимает голову в плечи, что и дураку понятно, что шарахнул.

Какие высокие у них отношения…

Положив бинокль на подоконник, задёргиваю тяжёлую штору, погружая комнату во мрак. Включив настольную лампу, выбираю шмотки поприличнее. В итоге облачаюсь в «Инферно», на ноги — «Рибок». Закидываю полотенце и сменные вещи в спортивную сумку. Вырубив лампу, иду вниз, в гостиную.

Отец и мама тут. О чём-то шушукаются. Возможно, обсуждают поиски очередного специалиста по мою душу.

— Пап, можно на твоей тачке сгонять в центр?

— А что там? — поднимает брови отец.

— Хочу абонемент прикупить в спортклуб. Надо треньки возобновлять.

— Оо… Тогда возьми. Хорошее дело.

Ну ещё бы. Может, и психоаналитик в таком случае не понадобится, да?

Вяло улыбаюсь родителям.

— Ну я погнал?

— Ужин в восемь, — напоминает мне мама.

— Окей.

С сумкой на плече шагаю в гараж. Тут три машины. Семейный минивен, мерседес бизнес-класса и ещё одна. Третья, как говорит мой отец, для души. Шустрая японская Хонда кабриолет.

С откидным верхом сейчас не по погоде, но я всё равно выбираю её. Забираю ключ с полки, сажусь за руль и завожу мотор. Машинка отзывается приятным урчанием. Открываю с пульта гараж, выезжаю на улицу.

Порывы ветра треплют мои волосы. Солнце прячется за мрачными тучами и лишь иногда радует редкими лучами.

Не люблю осень.

Привыкая к тачке, сильно не лихачу. Хотя мощный мотор буквально требует жахнуть по педале газа.

Быстро долетаю до спортклуба, который в нашем городе считается самым масштабным. Выбираюсь из тачки, забираю сумку. Пытаюсь не хромать, но у меня не выходит. И эта ущербность, бл*ть, выводит меня из себя.

Навстречу идут две девушки типа фитоняшек. Взгляды обеих цепляются за мою правую ногу. Их разговор смолкает, когда они проходят мимо меня.

Мистер Совершенство, походу, сдулся. Всё. Похороним его со всеми почестями.

Останавливаюсь и смотрю девчонкам вслед. Они садятся в мазду и уезжают.

Возвращаюсь к машине, забрасываю сумку и падаю за руль. Поднимаю тент, словно к херам прячась от всего мира. Долблюсь затылком о подголовник.

Бля… Ну просто соберись, тряпка! Ты хорош! Чертовски хорош! Всегда таким был.

Завожу мотор, сдаю назад.

Тренька — не в этот раз.

Больна, но не смертельно

Катя

Претенциозно рассматриваю своё отражение в большом зеркале. Выгляжу я бледной и невзрачной. Ну прям обнять и поплакать.

Пробую нанести немного макияжа. Граммульку румян на щёки, пару мазков туши на светлые ресницы. Но лучше не становится.

Или я просто не люблю своё отражение.

— Катюш, а ты чего платье не надела? — заглядывает ко мне мама, как всегда, без стука.

— Холодно для платья.

— Колготки можно надеть. Да и идти нам всего ничего до соседнего дома.

Разворачиваюсь к ней.

— Можно, я всё-таки не пойду?

— Катюш, ну ты чего? Макар ведь тоже здесь. Вы так давно не виделись. Наверняка он ждёт тебя в гости.

О том, что Макар здесь, я знаю. Видела его вчера. Наши ворота были открыты, а к ним как раз заезжала машина. Из неё вышли какие-то люди, Макар их встречал. Мне показалось, что он меня тоже увидел, и я нелепо помахала парню рукой. Но всё его внимание было направленно на гостей, похоже, меня Макар не заметил.

Раньше тоже не замечал. К счастью, я это давно переболела.

— Не выдумывай, Катюш, — продолжает щебетать мама. — Мы все пойдём. Семьёй.

На последнем слове её ноздри недовольно вздрагивают. Она не в восторге от Руслана — ещё одного ребёнка моего отца.

Но мама пытается быть дружелюбной. Мы все пытаемся. Хотя он — как дьявол, поднявшийся на землю из самых недр ада, чтобы изводить меня.

Мама подходит к моему шкафу, начинает перебирать вещи. Достаёт голубое вязаное платье, смахивает какие-то невидимые пылинки с ворота.